— А разве мы не сможем победить? — прошептала Тамар.
— Если бы я была в городе, а не здесь — тогда да. Царь Пальмиры, мой сын, еще не воин. Я опасаюсь, что Аврелиан перехитрит Вабу, ведь он умный человек.
— Тогда почему же ты передала полную ответственность за Пальмиру Вабе перед тем, как отправиться в Персию? — полюбопытствовала Тамар.
— Я хотела, чтобы среди членов совета не было разногласий по поводу того, кто станет царем. Я могу только молиться, чтобы Ваба стал таким же царем, каким был его отец, чтобы он оставался твердым, даже несмотря на то, что Аврелиан захватил меня в плен. Я буду молиться богам, если они еще не совсем покинули меня, чтобы он был сильным.
Снаружи донесся сигнал труб, и Баб сказала:
— Мы должны одеть тебя, дитя мое. Скоро за тобой придут. Несколько мгновений спустя пришел Гай Цицерон в сопровождении эскорта из шести человек, которых он оставил снаружи поджидать пленницу.
Зенобия приветствовала его довольно любезно. Он был не в состоянии скрыть восхищение, которое испытал при виде нее.
— Вы готовы, ваше величество? — вежливо осведомился он.
— Готова, Гай Цицерон, — спокойно ответила она. Тамар и Баб стояли возле входа в палатку и наблюдали, как римский центурион со своими людьми уводил Зенобию. Они повели ее на окраину лагеря, обращенную в сторону главных ворот Пальмиры. Там она увидела возвышавшийся помост, на котором стояла маленькая палатка. Они провели ее наверх по небольшому лестничному маршу позади палатки и ввели внутрь. В палатке ее ожидал Аврелиан. При виде Зенобии он приподнял свою светлую бровь и усмехнулся.
— Уж не хотела ли ты вызвать мое недовольство, надев траурные одежды, богиня? Я полагаю, что твое платье — превосходный выбор, так как это подразумевает поражение. Поражение Пальмиры.
Ее сердце упало. Он оказался прав, она совершенно упустила такую простую мысль, как и старая Баб. Она и в самом деле хотела рассердить его, надев простой черный каласирис без всяких драгоценностей, за исключением царского венка из золотых виноградных листьев.
— Ты ничего не позволишь мне, римлянин? — тихо произнесла ока.
— Это опасно. Мы дали тебе город, а ты взяла целую империю. Известно, что ты кусаешь руку, которая кормит тебя, Зенобия.
Ее рука мелькнула в воздухе, застав его врасплох, и хлестнула его по лицу. Мгновенно его черты исказились от гнева, и схватив ее за руку, он с силой завел ее ей за спину.
— Если ты ни должна была бы предстать перед твоим народом и сыном, я ударил бы тебя, — произнес он сквозь стиснутые зубы. — Никогда больше не поднимай на меня руку, богиня!
— Ты делаешь мне больно, римлянин, — прошипела она в ответ, не осмеливаясь сопротивляться из страха, что он сломает ей руку.
Гнев постепенно сошел с его лица, и он освободил ее от железной хватки.
— Предупреждаю только об одном, богиня, — холодно произнес он. — Оставайся здесь и не двигайся. Тебе сообщат, когда понадобишься мне.
Он вышел из палатки; она осталась одна и стала прислушиваться. Она слышала шум множества ног, приглушенные звуки голосов. Потом вдруг наступила тишина, последовавшая за звуками фанфар, в ответ на которые прозвучал сигнал пальмирских труб с вершины городской стены. Сердце Зенобии забилось быстрее. Она ясно услышала голос Аврелиана.
— Народ Пальмиры. Я — Аврелиан! Слушайте меня внимательно! Сейчас в моей власти находится ваша мятежная царица Зенобия. Сдайтесь мне, и я пощажу не только ее, но также всех вас и ваш город. Я не стану налагать на вас штраф, потому что это не ваша вина, а вина вашей чрезмерно гордой царицы. К завтрашнему дню, к этому самому часу вы должны принять решение.
Зенобия почувствовала, как ее гнев усиливается. Какова наглость этого римлянина! И в самом деле, » чрезмерно гордая «! Потом она услышала голос Кассия Лонгина.
— Вы говорите, что пощадите царицу, император римлян? Но ведь вы, несомненно, не позволите ей править в своем городе? Что вы скажете на это?
— Кто этот человек?
Зенобия услышала, как Аврелиан задал этот вопрос Гаю Цицерону.
— Его зовут Кассий Лонгин. Он — главный советник царицы.
— А не царя?
— Не знаю. Он приехал в Пальмиру из Афин много лет назад, чтобы служить Зенобии. Возможно, он дает советы также и юному царю. Я вижу, что этот мальчик стоит рядом с ним. Вы можете ответить ему, не уронив свою гордость, цезарь!
— Вашей царице, Кассий Лонгин, никогда больше не позволят править Пальмирой, — сказал Аврелиан. — Теперь она — пленница империи. Она поедет в Рим и пройдет в моей триумфальной процессии. А что будет потом, не знаю. Ее судьбу решит сенат. Но если граждане Пальмиры снова станут верноподданными Рима, сенат, возможно, проявит милосердие.
— А кто же будет править Пальмирой, римлянин? — был следующий вопрос Лонгина. — Позволят ли нашему царю сохранить свое положение, если мы сдадимся тебе?
— Может быть, — ответил Аврелиан. — Царь Вабаллат никогда не проявлял нелояльности по отношению к Риму, а только его мать.
» Лжец! — в ярости думала Зенобия. — Я точно знаю, что ты собираешься делать. Ох, отец Юпитер, услышь мои молитвы! Не позволяй, чтобы вкрадчивые речи этой римской Минервы12, такой мудрой, поколебали мой народ, благослови моего сына мудростью, чтобы он увидел правду!«
— Вы заявляете, что наша царица у вас, Аврелиан, — снова раздался голос Лонгина. — Но откуда нам знать, что вы говорите правду? Покажите Зенобию Пальмирскую, чтобы мы могли знать наверняка!
Внезапно шатер палатки над головой Зенобии был сдернут, а ее стены упали, открыв Зенобию взорам всех, кто стоял на стенах Пальмиры.
— Вот ваша царица! — драматическим голосом возвестил Аврелиан.
Зенобия знала, что у нее будет только один шанс, и во всю мощь своих легких крикнула так, чтобы все услышали ее:
— Не сдавайся, сын мой! Я счастлива умереть ради Пальмиры!
По сигналу Аврелиана один из легионеров прыгнул вперед, чтобы заставить ее замолчать. Одной рукой он обхватил ее талию, а другой крепко зажал рот. Зенобия даже не пыталась бороться. Она сказала то, что хотела, и это произвело необходимый эффект. Народ, собравшийся на стенах великого города-оазиса, начал нараспев повторять ее имя, вначале тихо, а потом все громче и громче, пока этот крик не перешел в рев открытого неповиновения.
— Зенобия! Зенобия! Зенобия! Зенобия! Зенобия! Зенобия!
— Отведите ее в мою палатку, — в ярости приказал римский император.
Зенобия оттолкнула руку, которая оскорбительно зажимала ей рот, и насмешливо захохотала, обращаясь к Аврелиану.
— Теперь мы квиты, римлянин. Прошлой ночью ты выиграл битву грубой силой, но эту утреннюю битву выиграла я благодаря превосходству в тактике.
