важной.
– Возможно, Наместник помнит, что несколько лет тому назад я отправил Винченто письмо, в котором рассматривались его рассуждения о гелиоцентрической Вселенной. И тогда, и теперь подобные теории вызывали у меня беспокойство, прежде всего как у Защитника.
– Гм-гм… Мы очень хорошо помним тот случай… На самом деле мессир Винченто уже был вызван на суд из-за того, что, выпустив книжицу, он нарушил ваш тогдашний запрет… Белам, напомните, как именно звучало ваше предупреждение.
Белам ненадолго задумался, потом четко произнес:
– Я писал ему, что математики вольны производить любые расчеты относительно перемещения небесных тел и прочих природных явлений, а также предавать гласности результаты своих исследований – до тех пор, пока все это не выходит за рамки гипотез. Но утверждать, что Солнце на самом деле расположено в центре Вселенной и что земной шар на самом деле вращается с запада на восток, к тому же совершая каждый год полный оборот вокруг Солнца, – это совсем другое дело. Подобные утверждения следует считать весьма опасными, поскольку они, хотя и не содержат прямой ереси, вредят вере, ибо противоречат Священному Писанию.
– Ваша память, Белам, как всегда, безупречна. Когда именно вы написали это письмо?
– Пятнадцать лет назад, Наместник. – Белам позволил себе сухо улыбнуться. – Хотя, надо признаться, сегодня утром я перечитал архивную копию. – Он снова сделался чрезвычайно серьезным. – И наконец, я писал Винченто, что, если существуют какие-либо веские доказательства его гелиоцентрической теории, нам придется пересмотреть толкования тех отрывков Священного Писания, где, по всей видимости, утверждается обратное. В прошлом нам уже приходилось пересматривать наши взгляды на Священное Писание, – например, когда зашла речь о том, что мир является шаром. Но пока доказательства не представлены, не следует отвергать мнения авторитетов и традиционные воззрения.
Набур слушал чрезвычайно внимательно.
– Нам представляется, что вы, Белам, как всегда, высказались очень хорошо.
– Благодарю вас, Наместник.
На лице Наместника отразилось удовлетворение, смешанное с гневом.
– Этим своим памфлетом Винченто, несомненно, нарушил ваш запрет! Спорщик, в чьи уста вложены его собственные воззрения, не приводит убедительных доказательств, по крайней мере понятных простым смертным, вроде нас с вами. И тем не менее он пространно рассуждает о том, что наша Земля крутится у нас под ногами, подобно волчку. Автор явно намерен убедить в этом читателя. А под конец!.. – Наместник театрально поднялся с кресла. – А под конец, на последней странице, помещен довод, часто приводимый нами именно затем, чтобы найти компромисс в этих сложных философских проблемах, – о том, что Господь может произвести в этом мире какие угодно действия и Его воля не будет ограничиваться положениями науки. Этот наш довод вложен в уста простака, толкующего все вкривь и вкось. Говорится, что эта мысль принадлежит «особе мудрой и весьма ученой, чьи высказывания не подлежат оспариванию». На этом два других спорщика благочестиво умолкают и предлагают перекусить! Так и видишь, как они исподтишка посмеиваются вместе с автором!
Некоторое время в кабинете царило молчание – Наместник отдувался и старался успокоиться. Снаружи слышались крики и смех рабочих. Что они там делают? Ах да, всего лишь разгружают мрамор! Белам произнес короткую молитву, прося Господа о том, чтобы ему больше никогда не пришлось отправлять еретиков на костер.
Набур заговорил снова, вполне рассудительным тоном:
– Так вот, Белам. Как вы думаете, существуют ли другие доказательства вращения мира, помимо затасканного довода насчет приливов, который, похоже, все признают неубедительным? То, что он может нагло подсунуть судьям с целью… с целью нарушить ход разбирательства?
Белам выпрямился, не сильно, но заметно.
– Наместник! Разумеется, мы проведем разбирательство по делу Винченто, как и по всем прочим, изо всех сил стараясь найти истину. Винченто имеет право приводить доводы в свою защиту…
– Конечно, конечно! – поспешно перебил Набур, махнув рукой; он всегда использовал этот жест вместо извинения. Но тем не менее он продолжал ждать ответа.
Хмуро глядя в пол, Белам принялся излагать то, что в позднейшие времена назвали бы «сопутствующими обстоятельствами»:
– Наместник, в течение этих лет я старался следить за последними открытиями астрономов. Боюсь, многие из них, как клирики, так и миряне, сделались врагами мессира Винченто. Он любит и умеет выставлять людей дураками. Он горд и ведет себя так, словно все, что обнаруживают в небесах эти новые штуки, именуемые телескопами, принадлежит ему лично. А человека гордого и любящего поспорить терпеть трудно, тем более когда он так часто оказывается прав. – Белам вскинул глаза, проверяя, как поведет себя собеседник, но Набур, похоже, не обратил внимания на то, что это описание может относиться не только к Винченто. – Наместник, правда ли, что вы получили этот памфлет от священника-астронома, которого Винченто разбил наголову и осмеял в каком-то диспуте?
Это была всего лишь догадка, но Белам знал множество таких астрономов…
– Гм… Быть может, Белам, быть может. Но хотя, возможно, наше внимание обратили на проступок Винченто не без коварного умысла, сам проступок остается вполне реальным.
Теперь уже оба расхаживали по кабинету размеренной старческой походкой, временами огибая друг друга, точно сошедшиеся в небесах планеты. Защитник Веры сказал:
– Я заговорил об этом, дабы указать на то, как сложно получить от других ученых непредвзятое свидетельство по этому вопросу. Вряд ли они поспешат на помощь Винченто. И тем не менее полагаю, в настоящее время большинство астрономов основывают свои расчеты на предположении, что планеты – по крайней мере, некоторые из них – вращаются вокруг Солнца. Конечно, эта идея принадлежит не Винченто, как и идея о том, что наша Земля – всего лишь планета. Судя по всему, эти предположения подтверждаются математическими расчетами движения небесных тел, более стройными и убедительными, с точки зрения ученых. Теперь уже не приходится включать в расчеты орбит эпициклы…
– Да-да, благодаря Винченто расчеты выглядят более стройными. Но давайте не отклоняться от сути дела. Могут ли у него быть доказательства, математические или какие-либо иные? Неоспоримые свидетельства?
– Я бы сказал, что нет.
– Ха!
Набур перестал шагать по комнате и уставился Беламу в лицо, почти улыбаясь.
– Будь у Винченто неоспоримые доказательства, – сказал Защитник, – полагаю, он привел бы их в своем памфлете. А вот против него доказательства имеются, и вполне веские. – Белам взмахнул тонкими руками ученого. Эти изящные пальцы явно были непривычны к физическому труду, но если ухватывались за что-нибудь, то уже не отпускали. – Судя по всему, если бы земной шар ежегодно совершал оборот вокруг Солнца, взаимное положение неподвижных звезд менялось бы от месяца к месяцу, ибо мы приближались бы к одним созвездиям и удалялись от других. А ничего подобного не наблюдается. – Наместник
