— Мы рады, что у тебя все наладилось, — облизав губы, обратился Вепрь к армагу. — Но нужно держать слово.
Кажется, ты обещал помочь нам, отплатить добром за добро. Хельви, хороший мой, что ты хотел попросить у грозного дядюшки? Пора сказать, по-моему.
— Я пришел сюда за головой и шкурой дракона, хранитель. — Голос наместника прозвучал глухо и неожиданно породил эхо.
— Давно ли ты убиваешь детей, чтобы выполнить клятву, данную подлым предателям? Клянусь своей бородой, я помогу тебе не раньше, чем ты дашь ответ на этот вопрос— Драконыш, который сидел на руках армага, глубоко всхлипнул в конце гневного обращения хранителя.
— Ты сам знаешь ответ на этот вопрос. И раз уж ты умеешь читать мои мысли, то ответь мне: зачем ты позволил нам поймать тебя на слове, решил отплатить за услугу, зная, какую цену мы потребуем? Ты обвиняешь в злодеяниях других, а сам клятвопреступник. Ты же не собираешься отдать нам этого детеныша! Но ты впустую надеешься, что я сейчас пощажу его. Мне нужен дракон не затем, чтобы спасти жизнь себе, а для того, чтобы спасти любимого человека. Ничто и никто не может остановить меня. У тебя есть ключ, чудесные силы вернулись к тебе. Ты сможешь создать себе другого питомца, а этого отдай мне. Клянусь, он умрет безболезненно и быстро.
— Этот детеныш и есть ключ, — медленно проговорил армаг. — Это кладенец, залог того, что племя драконов возродится в этом мире. Отдать его тебе я не могу. Но ты напрасно обвиняешь меня в клятвопреступлении. Ты хочешь любой ценой добыть шкуру и голову дракона — что же, я предоставлю тебе такую возможность. Ведь я обязан вам за ту помощь, которую вы мне оказали.
С этими словами хранитель аккуратно опустил дракончика на траву, и тот, клацая зубками, завозился в Цветах. Словно волна ветра прошла по морщинистым складкам шкуры, распрямляя и раздвигая их. Армаг заскрипел и застонал, но его лицо так и не появилось на свет из темных складок. У Хельви создалось впечатление, что хранителя била судорога. Вдруг его тело выгнулось еще и еще раз, шкура натянулась и лопнула, и из-под нее в лучах заходящего солнца сверкнула алая чешуя. Горы содрогнулись под тяжестью огромной туши, которая вылезала из остатков рваной шкуры. Вепрь что-то заорал, воины за спиной наместника бросились врассыпную. Хельви стоял, не двигаясь, глядя, как огромный красный дракон расправляет перед ним широкие крылья. Он не был похож на неповоротливого монстра, с которым пришлось сражаться Тару и товарищам на турнире в городе бессмертных. Теперь я понимаю, почему убийство дракона считалось одним из самых замечательных подвигов древности, решил Хельви, невольно запрокидывая голову, чтобы разглядеть морду противника.
— Ты и дальше будешь требовать дракона, безмозглый червяк? — проревел преображенный армаг, разевая чудовищную пасть, — Если так, то иди ко мне. Попробуй оторвать мою. Твоей невесте она понравится. Но убить меня будет непросто, я же не ребенок.
— Хельви! Не будь идиотом, спасайся! —заорал из отдаления Вепрь, — Тут и мечом не навоюешься, а у тебя и того нет!
— Ты прав, хранитель, — прокричал наместник. — Оторвать тебе голову будет довольно сложно, но я постараюсь. Другого выхода у меня нет.
Огромный красный дракон взревел. Мощное эхо отвечало ему. Затем чудовище склонило длинную шею, готовясь к атаке. Хельви на всякий случай сделал несколько шагов назад, гадая, умеет ли армаг выпускать пламя из пасти. В этом случае хитрый план человека провалится. Но то ли хранитель еще не вошел в полную силу, то ли он не умел превращаться именно в огнедышащего дракона, но пламя не вырывалось из его ноздрей. Зато наклоненная пасть внезапно распахнулась и рванулась к человеку. Видимо, армаг решил проглотить соперника. Но Хельви уже нащупал застежку пояса, в котором были зашиты заветные коробочки. Он расстегнул его и кинул в пасть чудовищу вместе с магическими снадобьями, стоившими Тирму его истинного облика на берегу Хмурой реки, закопанными наместником в песок, но затем выкопанными и зашитыми с помощью нити и иглы Ноки за подкладку пояса.
Хельви не знал, выживет ли он после действия снадобий и подействуют ли они вообще на чудовище. Но другой возможности попытаться остановить монстра у него не было. Ни меча, ни секиры, ни даже кинжала не болталось в пустых ножнах наместника. Он упал, прикрывая голову руками от искр, которые начали разлетаться во все стороны от огромной туши. Мощный грохот в очередной раз заглушил все остальные звуки. А затем красный дракон тяжело рухнул на землю. К счастью, он не задел лежавшего человека, в очередной раз доказав удачливость наместника. Праведник содрогнулся от удара. Шум лавин, которые начинались чуть ниже того места, где оставались бойцы, ударил по ушам. Оглушенный, наместник с трудом поднял голову. Багрово-красный глаз дракона уставился ему в лицо. Он был раскрыт, но монстр не видел удачливого противника. Он был мертв. Оскаленная пасть с кривыми зубами замерла всего в шаге от Хельви.
Воины начали подниматься на ноги. Нырок икал от пережитого потрясения, Тар удивленно качал головой. Только Тирм, казалось, понял, в чем дело, но не спешил делиться своим знанием с товарищами. Алхин первым подошел к огромной туше и потрясенно уставился на нее. Хельви встал сначала на четвереньки, а потом и на ноги. Мысль, что ему удалось убить дракона, пока не укладывалась в голове. В ушах звенело. Он понимал, что вел себя в схватке с армагом скорее как самоубийца, нежели как опытный воин.
— Чем это ты его? — наконец подал голос Вепрь, оглядываясь на Хельви, неуверенно стоявшего на трясущихся ногах.
— Порошками из коробочек, — честно ответил наместник и вдруг расхохотался, поняв, насколько абсурдно звучит это объяснение для не знающих все подробности его истории на берегах Хмурой реки товарищей.
ГЛАВА 21
Спуск в долину продолжался несколько дней. Воины ночевали на нешироких каменных площадках в скале. Разжечь костер было нечем, а ночи были холодные. Бойцы прижимались друг к другу, пытаясь согреться. Голод тоже давал о себе знать. Воин из дозорного отряда может не есть по нескольку дней, так что Нырок не жаловался, но его желудок урчал не переставая, и эти звуки порядком раздражали его спутников. Пили бойцы из росяных луж, которые оставались по утрам в горных впадинах. С усилием разгибая затекшие конечности и клацая зубами, они трогались в путь. Хельви понимал, что спасти отряд может только быстрый спуск, и, как мог, торопил товарищей.
Еле заметная тропа, которая вела вниз, то и дело терялась в мелких камнях и песке. Частые лавины порядком засыпали ее, но все-таки воины каким-то чутьем угадывали направление и время от времени получали подтверждения, что они идут по тропе или по крайней мере по тем местам, где когда-то была проложена тропа. Спуск оказывался порой настолько крут, что бойцы ложились на спины и передвигались ползком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
