И Реджинальд согласился:
– Я готов подписать договор, если налог будет уплачен в ближайшее время. Зерном.
– Вот и славно, - Филипп махнул своим воинам, и из толпы выбежал слуга, нёсший в руках раскладной стул, бумагу и чернила.
Один из особистов, в латах с дворянским гербом, вынес королевскую печать: молния и два льва, герб огнаров, красовались на ней.
Со стороны Владетелей подошёл Альберт, приступивший к написанию договора.
– Ваше Величество, надеюсь, после сегодняшнего дня Южная армия не попытается снова штурмовать Дорожный замок? - Карломан ухмыльнулся.
– Думаю, что делать этого не придётся, - Реджинальд уже готовил план войны с отложившимися графствами. Естественно, она начнётся сразу после казни Фердинанда.
– Искренне на это надеюсь, - Филипп тоже готовил план - план штурма Тронгарда, пока Реджинальд и Фердинанд будут выяснять свои отношения.
Захват города можно будет использовать двумя способами: или подарить на блюдечке Фердинанду, выпросив взамен какую-нибудь мелочь вроде маршальского жезла или земель Людольфингов. Ну а можно будет, если принц и король обломают друг другу зубы, устроить собственную коронацию. Это не идёт вразрез с законами Огнара: Мишели, как и остальные Владетели, являются родственниками Огнаридов.
– Милорд, всё готово, - Альберт в поклоне протянул Филиппу свиток пергамента, на котором каллиграфическим почерком были выведены все условия договора. Когда Мишель взял документ в руки, Альберт поджёг красную восковую свечу. Едва воск начнёт плавиться, нужно будет только капнуть на пергамент и смело прикладывать печать.
– Всё ли правильно? - Филипп старался не пропустить ни одной мелочи: вдруг Реджинальду придёт в голову отказаться от своих слов?
– Более чем, - Реджинальд скрипнул зубами: придраться было не к чему.
– Замечательно, - на пергаменте, в правом нижнем углу, уже расплылась небольшая лужица воска. - Тогда прикладывайте печать, Ваше Величество.
Одно движение рукой - и Сегюр с Мишелем признаны независимыми правителями. Даже слишком быстро. Карломан ожидал простоять на этом холме до самого вечера, споря с Реджинальдом.
– Великолепно! Мы больше не смеем Вас задерживать на наших землях, Реджинальд Людольфинг, - независимым Владетелям нет нужды называть кого-либо королём.
– Вы ещё пожалеете об этом, Карломан и Филипп, - прошептал еле слышно Реджинальд, поворачиваясь к своей охране.
– Вряд ли, Реджинальд, - у Карломана был прекрасный слух. И это ему нередко помогало...
Едва Карломан и Филипп миновали двери кабинета Мишеля в дорожном замке, как замок огласили радостные крики: "Свободны!". Мишель и не надеялся стать полноправным хозяином окрестных земель.
– Ну как ты его, Карл, а? Проклятый Людольфинг не смел и слово вставить в договор! Жаль только, что придётся зерно отдавать.
– А кто сказал, что придётся? Надо подождать несколько недель, чтобы посчитали, сколько Людольфингу зерна полагается, собрали в одном месте, погрузили на телеги, доставили... Глядишь, и король сменится. Кстати, не забывай, что некоторые рыцари могут понять нас несколько неправильно.
– Пока в замке стоят мидратские дружины, никто не посмеет и слово лишнее сказать. И ты думаешь, что так уж много у Реджинальда найдётся сторонников?
– Я бы сказал, могут найтись противники нашей независимости от Королевства. Кстати, надо что-то делать с нашим Владениями... Может, владетельными герцогами себя объявить?
– Хорошая мысль, только вот владетельными графами будет и честнее, и привыкать народу придётся поменьше.
– Ладно-ладно. Первым делом мы должны укрепить наши северные границы. Кстати, я получил письмецо от тестя и жены.
– Ну, что там? Что пишет Энрике Сагирина? - Карломан ожидал наихудшего.
– Он пишет, что не присоединится к "охоте". Но и мешать не будет, как-никак, зятёк я у него единственный. Мне кажется, что после сегодняшнего дня он тоже захочет независимости.
– Это вряд ли: там народ понимает, что в одиночку не продержится против тайсаров. Так что нас, похоже, ожидает несколько драк на южной границе. Кстати, ещё неизвестно, как поведёт себя герцог Жаке. Он, вроде, хотел женить свою Элеонору или на Реджинальде, или на одном из его братьев.
– Проблемка. Придётся немного повоевать с Жаке. Ну, а теперь надо отметить договор...
Блистательная Партафа. Северные провинции.
Пять дней прошло со дня штурма Ефратисия. Местное население словно и не заметило, что владелец города сменился: Андроник строго-настрого запретил грабить дома и их хозяев. Пятеро айсаров уже копали ров из-за непослушания. От армии Андроника осталось не больше двенадцати тысяч воинов, но всё равно половину из них пришлось расположить за городскими стенами. Места в городе не хватало...
Целыми днями шёл снег, мешая ремонту частокола. Как сообщили разведчики Андроника, возле города не было ни одного партафского воина: все после битвы бежали.
Хуже всего было отсутствие новостей от второй части Южной армии, Ефратисий могли как навестить аркадские легионы, так и сжать в кольцо армии Менгли-Хазрея. К тому же в городе было слишком мало продовольствия, едва ли на неделю, да и то если урезать паёк вдвое. Просто новый партафский султан заблаговременно вывез все запасы продовольствия из города, и теперь аркадцам приходилось делить свою пищу с горожанами. Это не могло не тревожить дрункария, и поэтому он созвал всех командиров в доме городского головы. Сам хозяин, как говорили жившие в Ефратисии аркадцы, ушёл вместе с партафской армией.
Внутри довольно-таки просторной комнаты (одной из трёх в доме) собралось девять человек. Андроник в пурпурном плаще и кольчуге сидел за столом, разглядывая одну из карт северных провинций Партафы. Менгли-Дубрей, в партафском халате, покрашенном в десяток ярких цветов, и тюбетейке, стоял позади Андроника.
Этот партафец, в отличие от большинства его соотечественников, держал своё слово: он стал слугой дрункария. Но Андроник не был бы аркадцем, не лиши он Менгли-Дубрея оружия. Верь в Аркара - да только сам не плошай...
Опёршись о стену, Валент поигрывал ножом: командир лучников находил скучным военные советы. В самом центре комнаты сидел Констант, никогда не расстававшийся с мечом легионера.
Возле него был и Лициний, буравивший взглядом потолок - так, на всякий случай. Иоанн, Никифор и Михаил спорили о чём-то в сторонке. Иовиан, начавший отращивать усы на манер южных мидратов - длинные, до самой груди, и тонкие как тараканьи, готовился выполнить первый же приказ Андроника. Ему не было никакого дела до решений, которые будут приняты на этом совете: воин должен выполнять приказы своего командира, и больше ничьи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
