готово, об этом сообщили герцогу. Я был готов к вручению знамени. Принц ехал верхом, знамя он держал сам. Он остановился передо мной. Я сказал ему: «Принц, вы вручаете это знамя в руки солдата, который был первым, кто был награжден 14-го июня 1804 года под сводами Инвалидов рукой Первого консула». Принц ответил: «Тем лучше, друг мой, и это еще одно веское доказательство того, что он в полной безопасности». И его слова, и мои были напечатаны в дневных газетах. Я носил это знамя течение трех лет, и я не могу передать, что я пережил. Три четверти этого времени по моим ногам протоптались совершенно перепившиеся вином интенданты и капралы. К счастью, мне дали в помощь Шарбонье, старого и заслуженного жандарма. Без его помощи я не смог бы столько пробыть на этом посту.
По возвращении в отель, герцог Орлеанский навел обо мне справки. На следующий день мы ехали с его знаменем. Вернувшись в Париж, он рассказал королю о своей поездке и обо мне.
Король, пожелав получить обо мне дополнительную информацию, отправил запрос в департамент военного министра и обнаружил, что участвовал во всех кампаниях. Он послал в канцелярию, чтобы убедиться, что я действительно был первым награжденным, как я сказал его сыну. Все, что я сказал, было подтверждено. Он увидел, что я был включен временным правительством в офицерский состав Почетного легиона 5-го июля 1815 года. Я до самого 1847 года не знал, что герцог Орлеанский проникся ко мне такой симпатией.
31-го января того года я получил письмо, и с радостным удивлением обнаружил, что адресовано оно «Мсье капитану Куанье, офицеру Почетного легиона». Я сказал себе: «Они просто насмехаются надо мной и подсовывают подслащенную таблетку».
Я сломал печать и прочитал:
«МСЬЕ,
5-го июля 1815 года временным правительством, а впоследствии 28-го ноября 1831 года королем, вы включены в состав Почетного легиона. Следовательно, вы не должны получать 100 франков, вы должны получать 250 франков, кои будут вам выплачиваться ежегодно.
Генеральный секретарь Почетного легиона,
ВИКОНТ ДЕ СЕНТ-МАРС.»
Так я получил свое третье назначение. Но кто же мог сделать так, чтобы такое решение приняло временное правительство? Поворошив в голове воспоминаниями прошлых дней, я вспомнил 30-е июня, равнину Ле-Вертю, и красивого офицера, который записал мое имя. Возможно, это он. Он тоже назвал мне свое имя, когда увидел, как я отрезал нос прусскому офицеру. Ах! Теперь я вспомнил! Его звали Бори де Сен-Винсент. Какая я счастлив, что смог вспомнить имя такого человека!
Я получил свое свидетельство и письма от всех тех, кто интересовался мной — графа Монтиона, мсье Лараби и свояченицы Байе — управляющей сиротским приютом Почетного легиона, что на Рю-Барбет.
16-го августа 1848 года, в годовщину моего рождения, меня постигло самое большое несчастье в моей жизни. Я потерял свою любимую спутницу жизни — после тридцати счастливых лет совместной жизни. Сокрушенный горем, я остался один. Что же мне теперь делать, мне уже 72 года? Я ничего не мог сделать. Мои небольшие хлопоты не могли извлечь меня из моей глубокой скорби. Долгое время я размышлял о событиях своей ранней жизни, которые теперь кажутся такими далекими. Я сказал себе: «Если бы я умел писать! Я бы рассказал о наших прекрасных местах, о самом страшном детстве, которое когда-либо мог выдержать восьмилетний ребенок».
«Ничего, — сказал я себе. — Господь поможет мне». Решение было принято, я купил бумагу и другие необходимые вещи. Я приступил к работе. Мне было очень трудно, ведь у меня не было никаких образцов, ничего, что могло бы помочь мне Никто не может представить себе, сколько я думал и как волновался, чтобы найти способ описать всю свою военную карьеру. Как же мне было трудно описывать самого себя! Если мне это удалось, я буду считать себя вполне вознагражденным, но мне пора заканчивать. Моя память исчерпала себя. Это история не о других, это — история моей собственной жизни, которую я поведал со всей искренностью солдата, который выполнил свой долг и пишет совершенно бесстрастно. Мой девиз — «Честь превыше всего».
А теперь позвольте мне обратиться к отцам семей, которые прочтут эту книгу. Пусть они сделают все, чтобы их дети умели читать и писать и хорошо учились. Это самое лучшее наследство и притом необременительное. Если бы мои родители даровали мне этот драгоценный дар, я мог бы стать выдающимся солдатом. В 33 я не знал ни А, ни Б, а если бы я был грамотен, все дороги были бы открыты передо мной. Смелости и разума у меня хватает. Я никогда не был наказан, всегда присутствовал при перекличке, неутомим на маршах и контр-маршах, и я мог не жалуясь обойти весь мир. Чтобы стать хорошим солдатом, нужно быть мужественным, когда трудно и подчиняться всем офицерам, независимо от того, какого они звания. Кто был хорошим солдатом, тот всегда будет хорошим офицером. Я заканчиваю историю своей жизни 1-го июля 1850 года.
Написано мной собственноручно,
Жан-Рох Куанье.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Послужной список Жана-Роха Куанье, капитана Генерального штаба, родившегося в Дрюйе (Департамент Йонна), 16-го марта 1776 года и отправленного в отставку в Осере — административном центре департамента Йонна.
Поступил на военную службу рядовым солдатом в 1-й вспомогательный батальон Сены-и-Марны 6-го фруктидора VII года. (23-го августа 1799 г.).
В составе 96-й полубригады с 21-го фруктидора VII года (8-го сентября 1800 г.) — 1 год и 12 дней.
В гвардии со 2-го жерминаля XI года (23-го марта 1803 г.) — 2 года, 6 месяцев, 15 дней.
Капрал, с 14-го июля 1807 года — 4 года, 3 месяца, 21 день.
Сержант, с 18-го мая 1809 года — 1 год, 10 месяцев. 4 дня.
Линейный лейтенант, с 13-го июля 1812 года — 3 года, 1 месяц, 25 дней.
Капитан Генерального штаба, с 14-го сентября 1813 года — 1 год, 2 месяца, 1 день.
Вышел на пенсию в свой дом, согласно письму герцога Тарентского к маршалу, начальнику Генерального штаба, написанного в Бурже 31-го октября 1815 года — 2 года, 1 месяц, 16 дней.
Всего лет службы — 16 лет, 2 месяца, 4 дня.
Примечание: К этому списку должно быть добавлено время службы уже после 31-го октября 1815 года, когда маршал и начальник Генерального штаба граф Юло, подписал решение об отставке.
Сверено с предоставленным нам оригиналом, и немедленно скопировано нами, мэром города Осер, 2 декабря
