— А вдруг способности вейлинга тоже угаснут? — взволновался Грейд.
— Насчет волшебных возможностей мне ничего не известно, возможно, они и пропадут. Однако твой папаша, Эрик, вбил в меня военные навыки настолько глубоко, что сомневаюсь, сможет ли что-нибудь в этом мире или в другом, заставить меня забыть его уроки. Так что останусь ли я вейлингом или нет, воин из меня все-таки вышел неплохой.
Услышав это скромное замечание, Грейд и Эрик хмыкнули. Они знали, что воин из их друга вышел один из самых лучших. Мало кто может сразиться с уваргами, да еще и победить их.
Молодой человек, смутившись такой реакции друзей, быстро продолжил:
— Однако я совершенно уверен в том, что способность видеть человеческие чувства будет со мной всегда и не зависит от уровня волшебства.
— Ты в этом уверен? — поинтересовался Грейд.
— Абсолютно. С благодарностью снимаю шляпу перед своими эльфийскими предками, — Коля усмехнулся, — чья кровь и преподнесла мне такой подарок, который я бы с радостью засунул гворру сами знаете куда.
— Могучий Двейн! Это же редчайший дар! — меррил покачал головой.
Продолжить спор друзья не сумели, так как его прервал грохот отодвигаемых от соседнего стола стульев, поднимающиеся на ноги пьяные люди и громкий бас тостующего:
— Да здравствует Фаридар! Наш Господин и повелитель! Благодаря ему мы сыты, одеты, и у нас полно золота в карманах, а девок — в кроватях, — он громко засмеялся.
Остальные грянули:
— За Фаридара! — и, вмиг осушив свои бокалы, снова плюхнулись на свои места.
— Нет, ты это слышал? — вспылил Эрик. — Они пьют в его честь!
— Пусть, — лицо Коли оставалось бесстрастным, хотя внутри у него все перевернулось от вспыхнувшей ярости.
— Мы что? Будем вот так сидеть и слушать, как они прославляют его?
— Нет, — коротко бросил Николай, — лично я иду спать.
— Даже не вмешаешься?
— А что, по-твоему, я должен делать? — зло прошипел он. — Подойти к ним и потребовать, чтобы бросили пить? А потом прочитать длинную нотацию, почему не стоит восхвалять чародея, вздумавшего уничтожить этот мир?
— Извини, — обиделся Эрик, — я думал, что так будет правильнее…
— Правильнее будет не лезть здесь ни во что, и спокойно продолжать наш путь, — сменил гнев на милость Коля. — Я поднимаюсь наверх, вы идете?
Грейд и Эрик переглянулись, а потом меррил заявил:
— Ты иди, мы скоро присоединимся. Вот только допьем пиво.
— Ладно, как хотите.
Николай прошел мимо разбойников, сидящих за одним большим столом, состоящим на самом деле из сдвинутых вместе нескольких маленьких, махнул рукой клюющему носом Норту и поднялся наверх по скрипучей лестнице.
Их комната действительно представляла собой жалкое зрелище. Тесная, с обветшалыми стенами, без каких-либо удобств, кроме, разве что трех старых кроватей, стоящих настолько близко друг к другу, что пройти между ними не представлялось возможным, да тумбочки. Воздух здесь был спертым, и духота стояла даже в такую погоду. Видимо, комнатушку давно никто не проветривал, и уж тем более, не убирал.
Коле пришлось сбросить сапоги, чтобы пробраться прямо по кроватям к единственному окну на противоположной стене. Для того чтобы поднять щеколду, он приложил немало усилий, пока она, скрипнув, наконец-то не поддалась и, заскрежетав в знак протеста, позволила створке окна отвориться и впустить внутрь холодный и влажный ветер. Он ворвался внутрь со свистом, изгоняя прочь запах гниющего дерева и плесневелой материи.
Затем молодой человек открыл свою дорожную сумку, и оттуда высунулась мордочка маленького дракончика.
— Привет, Светофор! — Коля погладил его по голове, — извини, приятель, но я не мог выпустить тебя раньше. Ты бы наделал в таверне много шуму.
Дракончик обиженно фыркнул и выбрался наружу.
— Вот, я тебе перец захватил. Надеюсь, Норт не будет против.
При виде любимого лакомства, настроение Светофора заметно улучшилось. Он подобрался поближе к блюдцу с перцем и начал довольно есть.
Николай ласково смотрел на своего питомца. Когда он впервые увидел его, тот был зелено-желто-красного окраса, благодаря чему и получил свое необычное имя. Воздух вокруг тогда полнился магией, делавшей дракончика столь ярким. Сейчас же, в месте бедном на волшебные частицы, Светофор больше походил на бледную ящерицу. А вот когда питомец снова начнет приобретать свой прежний окрас, то это будет означать приближение к Ринвеллу. Месту, где их ждет эльф Айлин и тайна древнего пророчества, открывающая способ, как избавить Анделор от власти Фариадара.
Оставив Светофора наедине со своей миской, Коля улегся прямо в одежде на одну из кроватей и довольно улыбнулся. Оказалось, чтобы ощутить себя полностью счастливым, понадобилось совсем немного, всего лишь сытный ужин и кровать для сна. Правда, чтобы это понять, Николай провел три недели верхом на лошади, скача со своими друзьями весь день, делая минимальные перерывы для отдыха, ночуя под открытым небом, и питаясь в основном вяленым мясом с сухарями, что взяли с собой в дорогу.
Путешественники нехотя поглощали свои запасы, с тревогой отмечая пустынные окрестности. Дичи попадалось очень мало, так как мороз заставил птиц улететь в более теплые края, а зверей забиться в самые глубокие норы. Только около недели назад, когда они достаточно удалились от дома, зима потихоньку начала сдавать свои позиции, и, подобрав подол своей снежной шубы, оголила землю, с втоптанными в нее безжизненными грязными листьями и глинистыми лужами. Стала появляться и мелкая дичь, но даже она не могла соперничать с хорошим ужином в теплой харчевне.
Николай вздохнул и закрыл глаза, возвращаясь в своих мыслях к уже проделанному пути. Он вспомнил, как первую неделю друзья гнали своих лошадей, практически не отдыхая, чтобы как можно дальше оторваться от посланных по их следам уваргов. То, что они гонятся за ними, сомневаться не приходилось. Хотя пока ничего не подтверждало их домыслы, путешественники оставались начеку, отбросив все надежды на то, что им удастся добраться до Ринвелла без каких-либо осложнений.
Однако до сегодняшнего дня все шло нормально. Друзья следовали по малолюдным дорогам, стараясь особенно не светиться и не привлекать излишнего внимания. А самой главной трудностью, с которой столкнулся Николай в этом путешествии, стала езда верхом. Оказалось, что при всей своей тренировке на выносливость и закалку, организм молодого человека оказался не готовым к столь длительному времяпрепровождению в седле. Первые дни стали самыми тяжелыми. С непривычки болело все его тело. Когда он ехал верхом, даже небольшая канава или яма, куда попадали копыта животного, отзывалась тупой болью во всем организме, а к вечеру, когда горе-всадник, наконец, сползал на землю, руки и ноги отказывались слушаться, и сил едва хватало, чтобы выпить горячего чаю и сжевать свою порцию вяленого мяса. Ночевка на холодной земле под открытым небом также не прибавляла бодрости. Хотя плащ, сотканный из шерсти особой породы овец, грел лучше всякой шубы, он не мог заменить мягкую кровать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
