— Думаю, она справится, — сказал Флэндри. — В крайнем случае, придешь ей на помощь. Куда больше меня беспокоит то, что может с ней случиться, когда она прибудет к месту своего назначения. Сколько, ты говоришь, ей осталось идти? Двадцать четыре часа? В таком случае мне необходимо действовать как можно быстрее.
Сюзетт также не желала терять времени.
Флэндри потягивал холодное пиво, а его взгляд тем временем скользил по окружающей обстановке. Резидентша имела собственные отдельные апартаменты, где резидент, по ее словам, был не слишком частым гостем. Ворсистые ковры, драпировки и мебель этой комнаты были выдержаны в бело-розовых тонах. Дым от палочки благовоний смешивался с ароматом ее тела. Туалетный столик был завален духами и косметикой. Ее платье поблескивало на стуле поверх брошенной в спешке одежды Флэндри. Среди всей этой роскоши сувениры из Дома: картины, антикварные безделушки, плюшевая кукла из тех, что бывают у каждого ребенка, — производили удивительно трогательное впечатление, особенно на фоне мрачного вида за окном. Ливень хлестал в витрил с силой, не виданной на Терре. Черно-синий мрак наполненной громовыми разрядами бури иной раз высвечивался красноватым лучом солнца, которому удавалось пробиться сквозь брешь в тучах. Из-за толстых стен, несмотря на звукоизоляцию, доносился слабый вой ветра.
Козара... Да, Чайвз не даром беспокоился о том, как она сумеет пробраться сквозь лесную чащу.
Сюзетт погладила его по щеке:
— Почему ты стал грустным?
— Что? — Он вздрогнул. — Глупости. Не грустным, а задумчивым. Так... Подумал, что мы скоро расстанемся и я тебя больше никогда не увижу.
Она кивнула:
— Мне тоже жаль. Но ты уверен, что никогда? Это точно?
Совершенно точно, по крайней мере до тех пор, пока я в состоянии контролировать обстоятельства. Не стану отрицать, что ты мне нравишься, но, если честно, на людях ты зануда. И что, если Козара узнает ?
А почему это тебя волнует ?
Положим, она бы могла снисходительно отнестись к обыкновенной интрижке. У меня создалось впечатление, что в ее обществе тоже живут по двойному стандарту. Но наставить рога человеку, который принял тебя в собственном доме, — этого она никогда не простит. Довод о том, что я не один здесь такой шустрый, ни к чему не приведет. Довод о военной необходимости даст тот же результат. Она сразу увидит (о, эти голубые глаза!), что я выполнял задание с большим удовольствием и наслаждался каждой миллисекундой.
Хм. Вопрос не в том, чтобы спрятать свой грешок под пристойной вуалью лицемерия. Вопрос в том, как быть с тем фактом, что меня и вправду волнует, как ко мне относится Козара Вимезал.
— Это точно? — допытывалась Сюзетт. — Империя велика, но люди не сидят на месте.
Флэндри решил заняться своей близлежащей задачей. Он обнял женщину, улыбкой ответил на ее встревоженный взгляд и сказал:
— Твой вопрос чрезвычайно мне льстит. Я думал, что был мимолетным увлечением.
Она вспыхнула:
— Я тоже так думала. Но... понимаешь... — С вызовом: — Да, у меня много любовников. Думаю, у меня их всегда будет много, пока не постарею. Мартин, должно быть, догадывается, но не слишком переживает. Он по-своему добр ко мне, но у него очень много работы, он не молод и... в общем, сам понимаешь. Диего, Диего Ростовский: он лучше всех. Но, к сожалению, я знаю его как облупленного, если там есть что знать. А ты ворвался как свежий ветер, прямо из Дома. У тебя хорошо подвешен язык, с тобой мне легко и весело, и вдобавок... — Она грузно навалилась на него. Ее свободная рука загуляла по его телу. — Я никогда не думала... Ты сразу понял, что я люблю больше всего. Ты что, телепат?
Нет, всего лишь опытный мужчина с хорошим воображением. Вот Айхарайх — телепат.
— Спасибо за комплимент, — сказал Флэндри и чокнулся с ней бутылками с пивом.
— Тогда, может быть, ты задержишься, Ахаб, или вернешься чуть позже?
— Я должен подчиняться требованиям войны и политики, аморита, а эти требования иногда бывают чертовски неопределенными. — Флэндри приложил к губам бутылку и долго пил пиво, чтобы успеть подготовить свои следующие слова. — К примеру, небезызвестный тебе Маспес устроил так, что я вынужден отправляться в столицу сектора, хотя и знал, что мой диагноз будет обнадеживающим: на Диомеде, кажется, все в порядке. Снова последствия плохой связи: Маспес заткнул вам рты, потому что не знал, что я появлюсь в этих краях, а я не получил необходимых полномочий, потому что в Центре не подумали, что он окажется таким перестраховщиком.
Полномочия-то у меня есть, но не хочется себя раскрывать.
Рука Сюзетт остановилась на груди Флэндри.
— Ого, твое сердце стучит как молот.
— Вот что ты способна сделать с парнем, — ответил он, отставил бутылку и притянул женщину к себе для нежного поцелуя.
— Ты хочешь сказать, что, будь у тебя необходимая информация, тебе не пришлось бы спешить? — задыхаясь, спросила она. — Ты бы смог остаться подольше?
— Наверняка смог бы, — произнес Флэндри и провел рукой по ее волосам. — Но что с того? — усмехнулся он. — Не бери в голову. В твоем присутствии я не расположен говорить о делах.
— Нет, погоди. — Она отстранила его движением, больше похожим на ласку, чем на толчок. — Что тебе нужно знать, Ахаб?
— Ну... — помедлил он, изображая колебания. — Кое-что из того, о чем тебе запрещено говорить.
— Но ты все равно об этом узнаешь в управлении.
— Конечно. Дело упирается в формальности.
— Хорошо, — решилась Сюзетт. — Спрашивай.
— Ты... — Флэндри изобразил энтузиазм. — Милая! Клянусь, у тебя не будет никаких неприятностей. Ты только ускоришь дело государственной важности.
Она покачала головой и хихикнула:
— Угу. Помни, что ты мне должен то время, которое я тебе сэкономлю. Обещаешь?
— Даю слово, — двойного агента.
Сюзетт снова откинулась назад, поставила бутылку и положила руки на затылок в знак полной покорности.
— Спрашивай, что хочешь. — Ей нравилась эта игра.
Флэндри обнял руками свои колени и произнес:
— Кто был с Маспесом? В первую очередь, из негуманоидов. Я бы не хотел объяснять причин своего интереса, однако подумай: ни один разум не в состоянии охватить, а тем более запомнить всех планет и рас, открытых нами в этом маленьком уголке Галактики, которую мы едва начали исследовать. Диверсии, шпионаж — такие вещи случались и раньше.
— Разве нельзя проверить в базе данных?
Базы данных иногда врут. Ведь раньше мы имели насквозь коррумпированное правительство, позднее наступила неразбериха борьбы за престол, гражданской войны и массовых чисток. Фальшивые данные могут очень долго ждать своего часа, пока кто-нибудь не решит ими воспользоваться. А пока в них нет необходимости, о их ненадежности и не подозревают.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
