– Из моего собственного ощущения страха и точного описания этой ситуации для меня. Но меня обвинили в том, что я его украл у Ницше или у Кафки или откуда-то еще. Оно казалось таким естественным.
Какой отклик получил «Вегас», когда вы его отправили в печать?
– Штат журнала тогда представлял собой очень тесный круг. Мы обедали в одном мексиканском ресторане, где были завсегдатаями, по случаю гонорара за великую сагу о Салазаре. Это было событием. Мы сидели за стойкой – белым столом Formica – вчетвером: Джейн, Ян[268], я и Дэвид Фелтон[269]. Возможно, в тот день я сказал Яну нечто вроде: «Я немного перебрал».
Но я помню, что сидел там наискосок от Яна – сначала нас было двое – и просто сказал: «Эй, посмотри это». Мне кажется, в первый день было девять страниц – во всяком случае, уместилось на девяти. Просто мои заметки от руки, которых становилось все больше. Это была статья о журнале Rolling Stone тех времен, что логично. Тут я почувствовал триумф и сказал: «Эй, постой-ка, иди сюда, у меня есть кое-что получше». И я почему-то знал, что будет получше. Знал, что это что-то необычное. Иной голос. Ян прочел. И именно он вынес трезвое суждение.
Он сделал мне предложение. Можно ли себе вообразить, что кто-то сделает нечто подобное сейчас? Но это было вполне естественно, и всегда так было. Вот так: «Э, черт побери, это хорошо. А еще что есть?» А я: «Будет большая вещь; я полон энергии», и эта энергия выливалась в то, чтобы все завершить. И он поддержал это.
С вами не слишком часто так бывает.
– Я всегда ценю такой момент.
Никогда не был в состоянии решить, что в вас, как писателе, вызывает у меня зависть. То ли это: «Чувствую, меня немного колбасит, может, ты поведешь»; то ли тот момент, когда Оскар поворачивается к автостопщику и говорит: «Мы – твои друзья. Мы не похожи на остальных».
– Нам случилось подобрать такого парня на другой дороге, не на дороге от Лос-Анджелеса до Лас-Вегаса. Я вел машину, первый раз ехал на красной машине. Я увидел автостопщика. Высокий долговязый парень. Я сказал: «Какого черта?» – и подъехал: «Залезай». «Черт побери, – сказал он, – я еще никогда не ездил в тачке с открытым верхом». А я сказал: «Ты уже созрел для этого». Мне было по-настоящему приятно. Это было правильно. Я отождествлял себя с ним. Я едва не спросил: «Хочешь порулить?»
Был ли Ральф Стедман в Лас-Вегасе в это время?
– Нет, мы послали ему все сразу, когда закончили работу. Когда я поехал в Лас-Вегас, одной из моих задач было найти всякие физические объекты: вещи, которыми мы пользовались, салфетки для коктейлей, возможно, фото – у нас не было фотографа. Но эта идея не сработала. Я от нее отказался. Был холодный день, пятница, дедлайн журнала Rolling Stone, и я отказался от услуг Кингсбери[270] для книги о Вегасе. Тогда наступил настоящий кризис: «Что нам теперь делать?» Одна из тех историй, о которых написано в плохих книгах. Я сказал: «Какого черта, давай пригласим Ральфа Стедмана. Его-то нам и надо было пригласить с самого начала».
Мы работали с ним над рассказом о Дерби, а также о кошмаре с Американским Кубком. Его так и не опубликовали. Scanlan’s[271] ушел в подполье. Мы довольно резко порвали с Ральфом из-за того, что случилось в Нью-Йорке – когда он в первый и единственный раз употребил психоделик – псилоцибин. И он поклялся, что никогда больше не вернется в эту страну, а я стал ярчайшим примером американской свиньи, которая когда-либо являлась на свет.
Если бы я продолжил свой путь, то Ральф поехал бы со мной в Лас-Вегас. Был какой-то бухгалтерский подход, знаете, типа «сохранить в искусстве». Мне не понравилась та работа на салфетке для коктейля, но это на самом деле было не так уж и важно. И знаете, Ральф бы и не сделал ее, если б ему не заплатили 100 тысяч долларов или около того. Но когда и другая работа была отвергнута, я подумал, что в этом был задействован Ян: «Давайте позвоним Ральфу». Вот и конец истории. Возникли такие вопросы: «Как скоро мы ему все отправим? Как скоро получим обратно?» И знаете, мы поговорили с ним по телефону. Знаете (с британским акцентом): «Этот ублюдок. Ну, я взгляну на это. А, да, вероятно, я смогу это сделать». Рукопись отправили. Он никогда не был в Лас-Вегасе.
Не думаю, что кому-то обязательно надо было побывать в Лас-Вегасе, чтобы иллюстрировать эту книгу. То есть она дает как бы «внутреннее» представление.
– Да. Но мы с ним потом не связывались в течение, кажется, трех дней. Все немного нервничали. И я сказал: «Не волнуйтесь, раз он сказал – значит, сделает». Но его сердце пылало ненавистью. Через три-четыре дня в офис был доставлен длинный рулон. Огромное волнение. Я был там, когда его принес какой-то курьер: большой рулон. И мы пошли в художественную редакцию. Рулон был тяжелый. Очень бережно достали материалы и развернули их. И боже мой, все было отлично. Как будто нашли воду на дне колодца. Ни одного рисунка не отсеяли, ни одного не изменили. Вот так он чувствовал.
Еще такой вопрос: вы верующий? Верите в Бога?
– Давным-давно я перестал верить в то, что люди, с которыми я общаюсь в мире, люди власти, имеют реальное представление о том, что они вообще делают. То же касается и религии. Идея о небесах и аде – чтобы им пугать – была абсурдна. Мне кажется, Церковь нуждалась в ней, чтобы держать людей в узде. Я как бы недавно пришел к иному осознанию того, чем я занимаюсь, правда. Это восходит к карме. В разных странах под кармой подразумевают разные вещи, но на Востоке карма передается грядущим поколениям.
А наша приходит по почте.
– Я как бы современный буддист. Иными словами, вы получаете причитающееся вам в этой жизни, и, мне кажется, я очень быстро снова вернусь. Карма подразумевает некоторые критерии развития, и сейчас, в моем толковании, они ускоряются – как и все остальное в этом американском столетии – знаете, новости, эффект от новостей, религия, эффект от нее. Единственная награда, которую вы получаете, – это возможность иногда передохнуть. Быть может, я вернусь. Я вижу себя посредником для хозяев кармы, и меня не беспокоит мое назначение. Но конечно, у многих людей есть причины для беспокойства.
Мне кажется, я знаю нескольких людей, которые, вероятно, сейчас ползают в обличье жуков.
– Трехногие собаки в резервации Наваха. Да, Пат Бьюкенен вернется в виде крысы на великий холм в Калькутте. В буддизме приемлемы крайняя бессмысленность и испорченность жизни. Думаю, Никсон получит свою карму в свое время.
Билл Клинтон
Интервьюер Ян Саймон Веннер
28 декабря 2000 года
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
