Читаем без скачивания i f36931a51be2993b - Admin

  Девушка едва не заплакала - от отчаяния. Дуэтом с ветром!

  - Вит, хоть один из нас должен добраться до Аравинта!

  Один, без оружия, без провизии. Зимой - через всю страну! Витольд скажет именно это - и будет прав. Но...

  Не сказал. Молча подставил руки.

  Как туго затянуты узлы! В Аравинте "дети Прекрасной Кармэн" справлялись с таким на скорость. И Элгэ в последний раз быстрее всех распутала напарницу. Но Арабеллу связывал Грегори, а не солдаты свинопринца Гуго.

  Давай, Элгэ! Если не успеешь - конец всему!

  3

  Ледяной ветрище завывает стаей оборотней. Будто не вьюга колотится в хрупкие ставни, а огромные, страшно голодные звери. Вот-вот разнесут. Доберутся до теплой крови!

  "Луна видит тех, кто ее не боится".

  Если открыть ставни - глянет ли с ночного неба всевидящий серебряный глаз? Или за окном - только метель?

  И сквозь нее по-прежнему где-то летит одинокая черная птица. Вне времени и пространства.

  А вокруг - ничего, кроме холода и снега. И льда - застывшего в вымороженном воздухе...

  Луна, метель или голодные оборотни - какая разница? Сегодня Ирии точно не придет в голову любоваться сиянием звезд на агатовом небе! Она от искушения не гасить свечи едва удержалась. И теперь борется с желанием зажечь...

  Почему-то в темноте - всегда страшнее! Особенно - в старинном многовековом замке. Где просто обязаны бродить призраки тех... об этом лучше не думать!

  Здесь вырос Анри. И он первым посмеялся бы над глупыми страхами начитавшейся романов девчонки.

  Как Анри прожил здесь целых шестнадцать лет? И не сошел с ума, не взвыл с тоски?!

  Впрочем, может, и взвыл. Об этом не узнать. Даже если удастся встретиться вновь. Разве сын старого дракона в таком признается?

  Что-то тяжелое грохнуло за окном. В вой ветра отчетливо вплелись голоса волчьей стаи. А на непроглядно черной стене начал вырисовываться смутный силуэт...

  Ирия рванулась к подсвечнику - у изголовья. С третьей попытки комната осветилась тусклым, чадящим огоньком. Колеблющимся.

  Вторым, третьим...

  Даже пламя этой ночью какое-то жутковатое!

  Прекрати! Возьми себя в руки...

  Не сегодня.

  Да что происходит?! После Воцарения Зимы Ирия спала плохо. Но свечей ночами не жгла.

  И уж точно - не тряслась от ужаса при свете. Тем более, призрак неизвестно кого на старинном гобелене всё-таки примерещился. Да и за окном попросту свалило ветром очередное старое дерево. Завтра в саду Ирия в этом убедится! Просто еще один по-зимнему беззащитный вяз или клен не выдержал злобной атаки метели.

  Стук. В дверь, а не в окно. Призраки не имеют привычки стучать. Но кого принесло к баронессе Ирэн ночью?

  Всхлипывания... Души чьих-то жертв?

  Совсем ошалела?

  - Госпожа, впустите!

  Мари. Плащ поверх рубашки. Мертвенно-белой, как платье призрака. Любого, кроме лиарских.

  В дрожащей руке тоже чадит свеча. В круге света на полу колеблется тень.

  Мари - живая. Но когда же Ирия перестанет испытывать облегчение при виде чужих теней?

  - Госпожа, я боюсь! Такая ночь! Сегодня страшно!..

  - Ложись со мной.

  Вот-вот, а если старику что-то не нравится - это его трудности. Глубоко личные.

  Шорох одеял. Живое ровное дыхание рядом.

  - Тепло?

  - Да, госпожа...

  - Спи.

  И всё хорошо. Мари не страшно. И Ирии - больше не страшно. И спасительные свечи можно не гасить. Даже если никому не признаешься, что горят они не только ради испуганной служанки.

  И уж точно не признаешься старому герцогу Тенмару!

  "Здесь древнее место, здесь спит древняя кровь. Здесь злой старик, что будит мертвых!.."

  Как у такого отца мог родиться такой сын?

  Глава восьмая.

  Эвитан, Тенмар - окрестности Лютены.

  1

  Кто кричит?! И - главное! - где? На том свете или еще на этом, сто змей и один Темный?!

  И почему так темно?

  - Люсьен! Люсьен!..

  Это - реальность, свечи таки погасли. А столь ощутимо двинуть Ирию в бок могло только существо из плоти и крови!

  - Мари, проснись!

  Старый герцог - опять прав. Боящаяся темноты служанка - действительно любовница покойного Люсьена. Была ею.

  Да, Ирии прислуживает и рядом спит сейчас девушка, любившая Люсьена. Застреленного ее госпожой в Ночь Воцарения Зимы.

  И сделать для несчастной девчонки Ирия не в силах ничего. Не в силах и не вправе. Разве что вновь зажечь свечи и прервать ее ночной кошмар.

  И помешать старому герцогу избавиться от бедняжки.

  Проснулась. Заплаканные глаза, виноватое лицо.

  - Не плачь, Мари. Или поплачь. Ты любила его?

  - Да, госпожа... Простите, госпожа!

  Вот так. А почему - нет? Может, кто-то любил даже Роджера Ревинтера? И этот "кто-то" - не его отец, мать или братья.

  А что никто так и не полюбил Ирию - не значит ровным счетом ничего. Другим просто повезло больше.

  - Тебе не за что просить прощения.

  Что сделала бы Мари - узнай она правду? Перерезала бы горло спящей госпоже? Ирия бы на ее месте перерезала.

  Нет уж - больше никаких перепуганных служанок, врывающихся посреди ночи! От рук привидений умирают только в легендах. А вот от кинжалов собственных слуг...

  Большие, полные слёз глаза на миловидном простеньком личике. Остается надеяться, что Мари не беременна от Люсьена. Или что беременна. Кто знает, как лучше?

  Скоро утро. Очередное, мерзлое. В шесть старик ждет племянницу во дворе...

  Ладно, сегодня, в честь вьюг-метелей тренировки ограничатся залом. Но раннего подъема не отменит ничто. Ральф Тенмар обещал сделать из Ирии "не лучшего и даже не хорошего, но хоть сносного бойца". И до сих пор обещание держит.

  Интересно, каково ему каждый день смотреть на укрывшуюся в его замке девушку? Лживо обвиненную в убийстве. И превращенную им в настоящую убийцу.

  Труднее, чем ей ежедневно видеть бедную Мари? Вряд ли.

  Через полчаса или час Ирэн пойдет зарабатывать новые синяки. В обществе старого злодея.

  Потом - в библиотеку, читать древние легенды. После - вышивать в обществе Катрин.

  А затем ляжет спать. И спокойно проспит до утра - без сновидений. После бессонницы всегда засыпаешь крепко.

  Еще день, еще ночь. А там и зима прочь! В Месяце Заката Зимы Ирия поедет в Лиар. За Эйдой.

  2

  - Эй, ты!

  Белый квадрат света. Яркого, снежно-слепящего.

  Там сейчас день. И ветер притих. Волк оплакал волчицу. Но кто сказал, что память вольного зверя будет долгой?

  Голова в меховой шапке закрывает день... почти весь свет! Будь у Элгэ оружие и растай железо на руках - проверила бы, есть ли под шапкой шлем. Хотя бы за то, что дикарь смеет обращаться к герцогине Илладэн - "ты".

  А за всё прочее он умрет медленнее. Намного.

  - Спишь, что ли? Или мечтаешь? - мерзавец довольно заржал. Демонстрируя гнилые зубы.

  Или это в полутьме кареты мерещится, что гнилые? У них тут у всех на севере...

  - Думаешь о сбежавшем любовничке сестры? Или он у вас - на двоих?

  Молчание. Подлец не стоит ее слов.

  - Тебе самой-то ведь не удрать. Не хочешь разговаривать? Ну посиди еще голодной! - Принц Гуго Амерзэн под гогот прихвостней захлопнул дверцу кареты.

  Девушка подтянула колени к подбородку. И уткнулась в них лицом.

  Илладийская аристократка не станет скулить перед северными дикарями. Но по озябшим щекам бегут слёзы. И сдерживать их больше нет сил!

  Даже торжество от удавшегося побега Вита давно померкло... еще позавчера. Через час или два.

  Когда друг доберется до спасителей - спасать будет уже некого!

  Ладно хоть сам останется жив. Хоть кто-то выживет.

  Если не замерзнет в пути.

  Тогда - хоть погибнет не в их лапах. Будь у Элгэ выбор - предпочла бы смерть на свободе.

  А теперь дочь Алехандро Илладэна трясется в карете северного мерзавца - под пьяный хохот солдат.

  В очередной раз обсуждают столь полюбившуюся тему. Что не будь пленница герцогиней - уже пристрелили бы. Или повесили. Предварительно избив до полусмерти и пустив по кругу. Как не раз делали в компании с "нашим герцогом Гуго" - "славным малым и своим парнем".

  Будь Элгэ угодившим в плен солдатом - с нею бы, конечно, обращались иначе. Но она - илладийка и женщина. А значит - дважды существо низшего сорта. Для северных дикарей.

  Кто станет соблюдать воинский кодекс по отношению к собаке или кошке? Вдруг вздумавшей кусать нового хозяина?

  Перепились бы они все - хоть раз!

  Нет, если перепьются - времени освободиться просто не хватит. Стая шакалов явится воплощать мечты в жизнь. И не только к Элгэ. Еще и к Алексе!

  Цепи нещадно натирают запястья и лодыжки. То ли еще будет в Лютене, сожравшей родителей!

  Элгэ больше никогда не увидит солнечного Юга! И тихая, кроткая сестренка - тоже...

  - Мамочка! - прошептала девушка. Ненавидя себя за проклятую слабость.

  Никогда - ни в детстве, ни в юности - младшая герцогиня Илладэн не звала так Кармэн. Слишком помнила родную мать. И Алексиса тогда пришлось бы звать отцом...