— И этот безумный план должен принести тебе уважение? — Сын Земли выглядел озадаченным.
— Любимая Тинкер владеет двумя секаша. Мне сказали, что она не смогла собрать полную Руку только из-за недостатка времени. Что даже прославленный Укус Клинка предложил себя ей. Наверняка в этом городе есть другая женщина такого же уровня.
— Нет, — проворчал Ветроволк. — Моя доми — редкая и драгоценная находка.
Лесной Мох не пожелал отвлекаться от своего плана. — Ааа, что ж, придется довольствоваться менее крупной драгоценностью. Давайте отправляться. У нас есть дракон, которого нужно убить, и женщины, на которых нужно произвести впечатление.
Поскольку старший домана из клана Камня высказал свою позицию, у Сына Земли не осталось выбора, кроме как согласиться преследовать дракона. Теперь стало понятно, почему Лесной Мох попытался использовать aumani, чтобы получить Маленькую Лошадь. Хоть он и был молод, родословная Маленькой Лошади позволяла предположить, что молодые секаша пожелают следовать за ним, в качестве Первого. Определенный здравый смысл в этом был — так же как и в сегодняшнем плане Лесного Мха. Оба плана, однако, были Волку одинаково противны.
Будем надеяться, что Злоба подкорректирует планы Лесного Мха. Радикально.
* * *
Тинкер провела в лазарете часы, подбирая заклинания из кодекса Дюфэ, модифицируя их, для работы с магическими накопителями, печатая и активируя их. Она постепенно понимала, что создана быть врачом; необходимость так близко прикасаться к незнакомым людям нервировала.
Состояние невесомости было одновременно и удовольствием и постоянным напоминанием, что она не на Эльфдоме. Что случилось, когда она упала в Призрачные земли? Вместе с ней на лесах был Пони. Упал ли он в смертельный холод и умер? Или он прошел насквозь, как и она, и теперь потерялся в другом мире, или вообще в космосе? Все эти вероятности ее просто ужасали. Она не позволяла себе даже думать о том, что могло случиться с Ветроволком. Но глубоко внутри нее было ужасающее ее осознание, что он встанет между Злобой и Питтсбургом, и будет защищать город, пока не погибнет либо дракон, либо он. Она должна вернуться и помочь Ветроволку — так или иначе.
Самым большим недостатком отсутствия силы тяжести было то, что когда ты засыпаешь, ты не падаешь. Какую-то секунду она дрейфовала в нише помещения, ожидая, пока пройдут мимо какие-то члены экипажа, и думала об оружии, которым можно убить Злобу. В следующую секунду она уже гадала, достаточно ли осталось от черной ивы для того, чтобы сделать кленовое мороженое. Как ей только что рассказал по телефону Масленка, драконы имели слабость к сладкому.
— Тебе придется что-то придумать, — сказал он ей, а Тинкер вдруг поняла, что она сделала телефон из двух консервных банок и связывающей их длинной красной нити. Нить вибрировала, когда они говорили, превратившись в неясное пятно красного цвета, резонируя в такт их голосов. Резонанс был ключом ко всему. — Это действительно легко сделать. Просто следуй рецепту дедушки.
Она вдруг осознала, что именно мороженое было им необходимо все это время… но она взяла рецепт с собой. Пока Тинкер об этом размышляла, она проплыла сквозь стены космического корабля. Космос, как оказалось, состояли из липкой и сладкой черной патоки. Здесь было ее достаточно для их нужд. Пожалуй, она могла бы сделать мороженое из патоки… но как доставить ее в Питтсбург? Спустить с орбиты? Нет, нет, она полностью сгорит прежде, чем попадет туда.
— Доми?
Тинкер подняла взгляд. К ней подплывала Штормовая Песня, ангел в туманном белом сиянии. Одна рука секаша находилась на красной нити, по которой та двигалась к консервному телефону Тинкер. — Штормовая Песня, я застряла в патоке.
— Нет, не застряла. — Песня вытянула руку и Тинкер ухватилась за нее. Рука была теплой и неосязаемой, как солнечный луч. — Помни.
— Помнить что? — воскликнула Тинкер. Штормовая Песня превратилась в неопределенную фигуру, излучавшую свечение.
— Нет места лучше дома, — прошептала Песня, сверкая сейчас, как бриллиант.
Тинкер зажмурилась от яркого света. Штормовая Песня превратилась в сияющий призрак Торопыги. Она уцепилась я его извивающуюся гриву.
— Сссссэээээмммммммэээнэнэнэ, — завибрировал по ее коже голос Торопыги.
Громкий изумленный выдох заставил Тинкер повернуть голову. В нескольких футах от нее дрейфовал Джин, с изумлением глядя на нее. Они опять были в лазарете, позади нее была неровная и холодная стена, а в воздухе был вездесущий запах дыма и крови.
«Я все еще сплю?» Тинкер опять повернулась к Торопыге.
— Хуухуухуухуухуухуухуу, — проурчал Торопыга и исчез.
Джин подплыл к ней. Он все еще изумленно смотрел на нее широко раскрытыми глазами. — Помнить что?
Тинкер потерла лицо. Она проснулась или еще спала? Ее правая рука казалась теплее, чем левая… как будто она держала ее над огнем. — Нет места лучше дома.
— То есть?
— Драконы любят сладкое, а космос состоит из патоки?
— Все может быть.
Тинкер поняла, что если она сейчас проснулась — каким-то образом Джин видел часть ее сна. — Ты слышал Штормовую Песню?
— Так зовут дракона? Не похоже на драконье имя.
Интересно, если себя ущипнуть, и ты почувствуешь боль, является ли это достаточным подтверждением того, что ты проснулся? Если да — то она проснулась. — Ты видел дракона?
Джин кивнул. — И слышал. Он сказал: помни.
— Ты понял, что он говорит?
— Я — сын Провиденс[78].
— Ты — кто?
Джин по-птичьи поднял голову, разглядывая ее. — Ты общаешься с драконами, но не знаешь их обычаев?
— Не знаю.
Джин придвинулся ближе и устроился рядом с ней. — Провиденс — это дух-защитник народа тенгу. В каждом поколении рождается ребенок с отметкой Провиденс. — Тенгу расстегнул пуговицы рубашки, открывая грудь. Над сердцем было красное родимое пятно, которое было похоже на силуэт дракона. — Мы обучены языку драконов.
Таинственные события в ее жизни внезапно обрели смысл. — Так вот, что он искал.
— Дракон?
— Нет, Рики. Он похитил меня и заставил раздеться. Он хотел знать, не пометил ли меня Торопыга, но не объяснил, что означает эта метка.
— Кто такой Рики? — спросил Джин.
— Тенгу в безвыходной ситуации, как между молотом и наковальней. Похоже, он пытался выйти из-под контроля Они, но они взяли в заложники его младшего кузена Джои. Это поставило нас по разные стороны баррикады, и мне очень жаль, что это так, поскольку я думаю, что мы могли бы быть друзьями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
