– Все без исключения здесь сидящие, начинали заниматься парашютным спортом и занимались им по несколько лет не ради денег, а капитан Морозов каждый раз подчёркивает нам нашу корысть, как будто бы он нам платит эти деньги. Его постоянные оскорбительные шуточки в наш адрес, сначала смешили, потом раздражали, а сейчас вызывают злость. Не ужи мы и не змеи, что нам наши действия часто называют поползновениями. Ведь в свой адрес капитан никогда не позволит шутить.
Никто Анатолия не перебивал и когда он закончил, Лисов спросил:
– Кто ещё хочет что-либо сказать?
В комнате стояла гнетущая тишина.
– Ставлю вопрос иначе: все ли согласны с тем, что сказал Отян?
Все молчали, а Анатолий подумал, что сейчас его никто не поддержит, и его дальнейшая судьба повиснет на волоске, и в даже если он останется в команде, то Морозов станет ним понукать, а он не сможет ему противостоять. Сзади кто-то отодвинул скамейку и встал. У
Анатолия замерло сердце. . – Ну чего ещё что-то говорить. Отян всё правильно сказал.
Это был Слава Крылов. Прошло много лет с тех пор, а Отян вспоминает с благодарностью эти несколько слов Крылова, которые сняли с него напряжение сравнимое, наверное… Неудобно сравнивать с чем-то известным, но Крылов тогда совершил ПОСТУПОК, для Анатолия неоценимый.
Недавно Анатолий говорил со Славой по телефону. Он работал с космонавтами, сейчас на пенсии, живёт в Звёздном городке. У него сын лётчик, летает на "Боинге", дочь окончила университет, работает в
Шведском посольстве. У Славы трое внуков. Весит сегодня сто двадцать килограмм.
– Все так думают? – спросил Лисов.
Кое-кто кивнул утвердительно головой, многие зашушукались и напряжение, царившее доселе, исчезло.
– Ничего серьёзного не случилось, а остальное мы поправим. Все могут быть свободны.
– Извините, товарищ генерал. Задержитесь все на минутку, сказал
Шекер.
– Нам всем предстоит серьёзная работа. Командование поручает вам ответственное дело. Необходимо испытать новые парашюты. НИИ ПДС разработало его, но мы не приняли. На войсковых испытаниях погибло несколько десантников с этим парашютом. В институте его доработали и опять предлагают нам. Теперь всё зависит от вас. Сделаете с ним по пять прыжков и каждый напишет заключение. По ним мы сделаем окончательные выводы. Но спортивные прыжки прерывать не будем. .Теперь всё.
Загремели скамьи все стали выходить.
– Толя, ты знаешь сколько ты времени говорил? – спросил Крылов.
– Сколько?
– Сорок минут ровно. Я засёк по секундомеру.
До сегодня Анатолий не может представить себе, что то, о чём он тогда говорил, можно растянуть на такое время..
Есть тип людей которые могут выступать на собраниях с длинными речами, но за время своего выступления ничего не сказать. Это тоже искусство, которым владел главный инженер ремстройтресте Иван Ильич
Дряпико. Хороший добрый человек, он за свои сорок лет работы не принял ни одного ответственного решения. Наверное, поэтому так долго работал.
На следующий день тренировки возобновились. Справедливости ради надо сказать, что Морозов изменил отношение к процессу подготовки и никогда не вспоминал об инциденте. Его как бы не было.
Парашюты, привезенные для испытаний, имели несколько модификаций, но отличались друг от друга материалом, из которого изготовлен купол. Анатолию достался капроновый. Парашюты были с так называемой стабилизацией.
Для чего она была нужна и что собой представляла?
На самолётах с поршневыми двигателями, скорость, при которой отделялись от них десантники, была невысокой, и парашюты со стягиваемым чехлом удовлетворяли всем необходимым требованиям. Но появление турбореактивных транспортных самолётов не позволяло их дальше применять, так как при возросшей скорости, увеличились до недопустимых, перегрузки на парашюты и людей. И братья Доронины преложили стабилизацию, при которой часть чехла с маленьким парашютиком выходила из ранца, парашютист некоторое время падал, сидя в подвесной системе, а когда его скорость уменьшалась, открывался, при помощи прибора, главный парашют.
Но такая система имела тот недостаток, что десантник мог не дожидаясь открытия главного купола, дёрнуть за кольцо запасного и тогда в момент раскрытия, купола могли друг с другом перепутаться, что иногда и происходило и приводило к тяжёлым последствиям.
Чтобы этого избежать и была предложена система, при которой запасной парашют нельзя было открыть, пока не откроется главный. Не будем утомлять читателя подробностями конструкции, но после стабилизации, чтобы открылся главный купол была придумана специальная ловушка из планки с прорезью, которая ловила шарик и т.д. Вот и стоял главный вопрос: поймает или не поймает ловушка шарик? Кроме того, при укладке несколько раз применялась страховка нитками, которые в условиях зимы на морозе невозможно завязывать замёрзшими пальцами. Шекер лично объяснил команде устройство парашюта и показал как его укладывать.
Первые прыжки с этими парашютами команда делала вместе с десантниками из самолётов АН-12. Интересно было наблюдать за процессом десантирования.
Десантники сидели в громадном чреве самолёта в четыре ряда с отрешёнными лицами, и когда открывался люк, они бежали плотно прижавшись к друг к другу, бросались в пучину и их разделяло друг от друга воздушным потоком. Они несколько секунд раскачивались, повисши на стабилизационных парашютах, а затем, когда раскрывались паршюты, образовывалась дорога из куполов, и казалось, что по ним можно, как по кочкам на болоте прыгать с одного на другой, но вдруг дорога прерывалась – выпрыгнул последний десантник и образовывался в островок белых цветков, быстро превращающихся в точки.
Самолёт делал круг, поднимая команду не немного большую высоту для выброски команды. Анатолий, в отличие от других ребят, служивших в строевых войсках, прыгал с таких самолётов впервые и было интересно, как ударит воздушный поток при входе в него. И только у всех была одна мысль: поймает ловушка шарик или не поймает? Когда прыгают десантники, они держат руки на запасном парашюте и их кувыркает в воздухе пока начнётся стабилизация. Но спортсмены отделяясь от самолёта, поджимали ноги, а руки вытягивали перед собой, превращая их в стабилизатор, и в таком положении двигались за самолётом. Затем открывался ранец и каждый сидел в подвесной системе. Но вот зажужжал прибор, и чехол пошёл вверх. Вернее он оставался как бы на месте, но летящему вниз человеку кажется, что чехол идёт вверх. Такое же ощущение, когда парашютист в свободном падении пролетает мимо уже раскрытого парашюта. И тоже кажется, что он с громадной скоростью поднимается вверх.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
