И все эти факты, хорошо известные во Франции, порождают, конечно, озлобление против засевших во дворцах людей, которое и выльется в конце концов в непрерывный стук гильотины и в якобинскую диктатуру. Конечно, у нее, у этой диктатуры, глубокие экономические и идеологические корни. И в конце концов, именно век Просвещения подготовил революцию. Но все-таки непосредственный толчок, знаменитый революционный клич «Çа ira!», «так пойдет, пошло, пошло!» — результат этого озлобления.
А Мария Антуанетта так далека от реальной жизни, что не видит угрозы революции! Она живет в своем небольшом, но роскошном Трианоне, украшенном зеркалами, которые стали производить во Франции только при Людовике XIV. Вокруг — английские газоны, гладь прудов с отраженной ясной синевой неба, каскад водопадов, оранжереи с диковинными ароматными цветами, тенистые аллеи. И тишина. Она обожает стиль рококо, ведь он воспевает «галантную игривость, фривольную беззаботность», праздность, сладострастие, дары Вакха… Эта вопиющая, кричащая роскошь, бессмысленные, безумные траты, ставшая широко известной история с бриллиантовым колье, которое якобы тайно заказала королева и которое после головокружительных приключений ушло в Англию, — все это словно вызов тем голодным, которые закричат очень скоро «Çа ira, Çа ira!». Зная, что произойдет дальше, понимаешь закономерность финала этой истории. Слепота смертельно опасна, она ведет к гибели.
И, видимо, в это время Мария Антуанетта встречает человека, который, как она потом говорила и писала, стал ее единственным другом. Это шведский граф Аксель Ферзен. Фигура романтическая — красавец, рыцарь в поведении, готовый пожертвовать ради нее жизнью. Но несчастья уже на пороге. В 1789 году в начале июня в королевский дом приходит беда — умирает семилетний сын. 23 июня по настоянию бушующего народа Людовик XVI созывает Генеральные штаты. 14 июля — день взятия Бастилии — начинается грандиозная революция, которую назовут Великой французской.
Король — робкий, неумелый человек, хотя уже 15 лет на троне. У него были какие-то порывы, например, он очень интересовался научно-техническими достижениями, путешествиями на воздушном шаре, географией. Он сам писал инструкции великим путешественникам. Совершенно ясно, что ему надо было родиться в другом месте и заниматься другим делом. Когда восстал народ, он с самого начала пытается сохранить понимание между королем и поддаными, как бы «влиться в революцию». И тут они совершенно расходятся с Марией Антуанеттой.
Антуанетта именно в это время превращается в королеву. Об этом прекрасно написал Стефан Цвейг в своей замечательной книге о ней. Она сказала «нет», никаких уступок, потому что «абсолютная власть — это абсолютная власть и каждому свое место». Это единственное, что она понимала. А Людовик XVI подписывает «Декларацию прав человека и гражданина». Скоро его назовут гражданин Капет, а он еще будет думать, что с восставшими можно договориться. 14 июля 1790 года, когда отмечалась годовщина взятия Бастилии, он присутствовал на торжествах на Марсовом поле и благословлял происходящее.
Королева — решительно против заигрывания с народом. В мирное время она участвовала в интригах, назначала и снимала министров по прихоти, не вникая в суть дела, не интересуясь им. Теперь она начинает всерьез заниматься политикой и очень быстро обретает и королевское достоинство, и королевское призвание. Современники скажут про нее в это время — «единственный мужчина в королевской семье». Она становится королевой. Увы, гибнущей королевой.
Свою главную политическую задачу она вполне логично видит в том, чтобы вместе с собратьями-монархами спасти гибнущий французский королевский дом. Ведь он правил страной с конца X века, это огромный исторический срок, больше восьми столетий: с 987 года с Гуго Капета пошла прямая линия Капетингов, в 1328 году ей на смену пришли Валуа и с 1589-го — Бурбоны — боковые ветви династии Капетингов. Мария Антуанетта — «австриячка», как ее враждебно называют, происходила из столь же знатного рода. И потому она была абсолютно уверена, что нельзя идти на уступки, нельзя заигрывать с народом. Королевская власть должна остаться неприкосновенной.
Она все время пишет письма, тайком их пересылает и всерьез борется за спасение абсолютной власти и своей семьи. Вот отрывок из ее письма российской императрице Екатерине II от 1791 года (члены королевской семьи — еще во дворце Тюильри, но фактически они стали пленниками революции): «Унижения, которые мы постоянно переносим, бесчинства, свидетелями которых мы являемся, не будучи в силах их пресечь, не имея возможности их приостановить, злодейства, которыми мы окружены, разве это не длительная нравственная смерть, в тысячу раз худшая физической смерти, освобождающей от всех зол?» Известно, что братья короля с его согласия покинули страну, известно, что Людовик настаивал на том, чтобы она с детьми уехала тоже. Она ответила: «Я королева Франции и умру королевой». И осталась. Ее дремавшие моральные силы под влиянием чудовищных обстоятельств мобилизовались.
И все-таки они, вместе с королем и детьми, предприняли попытку к бегству, так называемое бегство в Варен. Его готовил граф Аксель Ферзен, страстно любивший Марию Антуанетту и жаждущий ее спасти. Они продвигались к восточным границам Франции, надеясь там найти поддержку со стороны Австрии и Германии. Шансы на спасение, хоть и небольшие, у них были. В маленьком городишке Варен их опознал сын почтмейстера Друэ, опознал по изображению на монете. Он заподозрил, что это король, хотя Людовик XVI надел шапку простолюдина и как мог замаскировался. И этот юноша, окруженный революционно настроенной молодежью, ударил в набат и поднял город.
Королевскую чету схватили, приехали два депутата Национального собрания, чтобы арестовать их. Кто вел себя наиболее мужественно и достойно? Мария Антуанетта. В минуту крайней, смертельной опасности — а она, конечно, понимает, что это смертельная опасность, — эта женщина изменилась. Возможно, любовь Ферзена дает ей силы, а может быть, и надежду. Кто знает? То, что этот рыцарь и романтик безумно любил ее — очевидно. И она отвечала ему тем же в последние дни своей жизни. Из тюрьмы Тампль, куда посадили королевскую семью, она писала, что любит его и живет мыслями о нем.
Революция твердой рукой вела королевское семейство к погибели. Молоху революции всегда нужны жертвы. Вспомним семью русского самодержца Николая II. Между ними — полная аналогия. Собратья-монархи не пришли на помощь ни Людовику, ни Николаю. В итоге суд, который был откровенной пародией на закон, это был суд революции, предъявил французскому королю самое страшное обвинение: измена родине и разврат по отношению к сыну. Адвокаты Людовика XVI и особенно Марии Антуанетты, эти мужественные люди, защищали их юридически строго, в рамках закона. Доказать измену родине суду не удалось, тогда короля обвинили в «предательстве народа». Но что это такое? Есть стенограммы суда, тот, кто захочет, может ее прочитать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
