— Пока. — Крисп очертил над сердцем солнечный круг, чтобы не сглазить, и еще раз напомнил себе: с таким врагом, как Арваш, никогда и ничто нельзя принимать как должное.
* * *
Крисп поднял кубок.
— За завтрашнюю победу! — воскликнул он.
— За победу! — отозвались офицеры, собравшиеся в его шатре, осушая чаши.
Когда командиры покинули императорский шатер, на небе еще горела вечерняя заря, но им предстояло сделать еще многое, прежде чем они смогут уснуть. Следующим утром видесской армии предстояло штурмовать Плискавос.
Крисп прохаживался взад и вперед, пытаясь отыскать изъяны в плане, созданном им и его генералами. Несмотря на все их усилия, в бою обязательно вскроются какие-то недостатки. Иначе на войне не бывает. Но если он сумеет исправить одну-две ошибки до того, как прозвучит сигнал к атаке, он спасет немало жизней.
Ошибок он не видел, но продолжал прохаживаться, чтобы сбросить напряжение. Потом Крисп разделся, задул все лампы, кроме одной, и лег. В сон не тянуло, а потому пытаться отдохнуть следовало подольше.
Крисп уже пригрелся и начал засыпать, когда в шатер заглянул Гейррод.
— Твое величество, госпожа Танилида хочет тебя видеть, — сообщил телохранитель.
— Должна увидеть, — поправила Танилида.
— Погоди-ка, — сонно пробормотал Крисп. Тихо ругаясь вслед улетающему сну, он натянул тунику и зажег пару только что потушенных светильников. Тем временем в голове у него немного прояснилось, а настроение — улучшилось. Он кивнул Гейрроду:
— Пусть госпожа войдет.
— Слушаюсь, государь. — Халогай ухитрился поклониться, не выпуская полога шатра. — Проходи, госпожа, — сказал он так почтительно, словно Танилида сама была из императорского рода.
Стоило Криспу присмотреться, и все подозрения, что она по какой-то своей причине хочет соблазнить его, испарились. В первый раз за все годы он увидал ее растрепанной; волосы всклокочены, запавшие глаза обведены темными кругами, на лбу и в уголках рта прорисовались морщины.
— Боже благой! — воскликнул он. — Что случилось?!
Не спросив разрешения — что тоже было невероятно, — Танилида рухнула в складное кресло. Никакого изящества не было в этом движении — только усталость.
— Завтра ты нападешь на Арваша в его логове, — произнесла она. Это был не вопрос, а утверждение. Ее не было на собрании офицеров, но признаки готовящейся атаки трудно было скрыть.
— Да, — кивнул Крисп. — Что с того?
— Не делай этого. — И снова в ее голосе не прозвучало сомнения; так Пирр мог бы объявлять символ своей веры. — Если ты не послушаешься, большая часть твоей армии будет уничтожена.
— Ты… это… видела? — Крисп не успел договорить, как понял, насколько глуп его вопрос. Танилида не стала бы тревожить его по пустякам. И не стала посмеиваться над его глупостью, как могла бы, будь вопрос менее срочным, а она сама — менее усталой.
— Видела, — только и ответила она и застыла на минуту, подперев подбородок ладонями. Потом, собравшись, она выпрямилась. — Да, видела. В письме, которое я отправила тебе по смерти Мавра, я писала, что Арваш сильнее меня, но я все же надеюсь встретить его на поле брани. Теперь я встретила его. Его мощь… — Несмотря на душную жару, она вздрогнула и снова осела, закрыв лицо руками.
Крисп положил руку ей на плечо — как в тот раз, когда они занялись любовью, но теперь в этом жесте не было ничего эротичного, только поддержка и забота, предложенные другу, измученному непосильным трудом.
— Что ты сделала, Танилида? — спросил он. Она выдавливала слова по одному:
— Раз Арваш был только рад посидеть в осаде, я пыталась проследить за ним, шпионить — выкрасть из его мыслей то, каким образом он намерен расправиться с нами, когда придет срок. Я не собиралась сражаться с ним в открытую — иначе я лежала бы сейчас мертвая в своем шатре. И так едва не дошло до этого.
Она снова прервалась. Крисп налил ей вина. Несколько глотков прибавили ей сил, и Танилида продолжила:
— Даже заглянуть в окраины его рассудка — все равно что пройти по лабиринту смерти. В мыслях его — щиты и бессчетные, страшные ловушки. Будь счастлив, что мысли твои слепы, дорогой мой Крисп, что ты никогда не столкнешься с этим злом. Я сжалась в надежде, что он не заметит меня… — По щекам ее потекли слезы, но чародейка, казалось, не замечала этого.
— Что ты сделала? — спросил Крисп снова.
— Я нашла то, что искала. Будь Арваш менее самоуверен, не так исполнен гордыни, он поймал бы меня, как бы я ни пряталась. Но в глубине души он не верил, что с ним может сравниться кто-то из простых смертных. И так, ниже его внимания, я нашла искомое — и скрылась.
Руки Криспа сами сжались в кулаки.
— И что же ждет нас?
— Пламя, — ответило Танилида. — Не знаю как — и не хочу знать, — но Арваш сделал городскую стену Плискавоса огромным хранилищем огня. По его воле огонь вырвется наружу. Скорее всего, он выждет, пока наши солдаты не захватят стену и не начнут спускаться в город. Тогда пламя сожрет всех, кто будет на стенах, а успевшие спуститься в город окажутся в ловушке.
— Но тогда он сожжет и защитников укреплений! — воскликнул Крисп.
— А какая ему разница? — жестко спросила Танилида.
— Никакой, — признал Крисп, — лишь бы план удался. Кроме того, ему и не надо ставить на стены много людей — хватит ровно столько, чтобы нам казалось, что мы их одолеваем сами. А тогда… — Ему не хотелось думать, что случится тогда, — совсем недавно он видел, что делал с долбленками негасимый огонь дромонов.
— Именно, — произнесла Танилида. — Теперь ты видишь, что мы должны отложить нападение, пока наши чародеи не сумеют защитить нас от этой напасти…
— Молчи! — воскликнул Крисп. Танилида попыталась перебить, но он покачал головой. — Молчи! — повторил он резко. Мысли кружились в голове. Если бы он только мог соединить их… И они объединились с почти слышным щелчком. Глаза его расширились.
— Что если мы подожжем стену первыми? — прошептал он. — Что тогда?
Усталость слетела с Танилиды, как сброшенный плащ.
— Да, богом благим и премудрым клянусь! — воскликнула она, вскакивая на ноги. Они с Криспом обнялись — не как любовники, а как удачливые заговорщики.
Крисп высунулся из шатра. Гейррод вытянулся по стойке «смирно».
— Вольно, — приказал император. — Пришли ко мне Маммиана и Канария.
* * *
По всей окружности плискавосских укреплений выстроились готовые к бою полки имперской армии. Трубы, барабаны и флейты своими звуками подкрепляли боевой дух солдат. Имперцы выкрикивали имя Криспа и осыпали оскорблениями и угрозами халогаев на стенах. Те отвечали громовыми голосами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
