«…когда УТРОМ 3 ОКТЯБРЯ, — читаем мы далее в воспоминаниях А. Цыганка, — появились первые жертвы на Смоленской площади, я понял, что дружину надо срочно отмобилизовывать. Уже К СЕРЕДИНЕ ДНЯ люди стали подтягиваться к штабу. Первыми пришли отряды, оборонявшие Белый дом в августе 1991 года, — „Дельта“, „Россия“… „Август-91“». [Там же.]
Утром 3 октября никаких жертв на Смоленской площади не было, а были они накануне, 2 октября. И если А. Цыганок вспомнил о них, то только для того, чтобы обосновать, почему уже утром 3-го он принял решение «срочно отмобилизовывать» дружину.
«Кобеду, — пишет А. Цыганок далее, — в городском штабе народной дружины собралось около двух тысяч человек». [Там же.]
Мы не знаем, когда «обедает» полковник А. Цыганок, но получается, что «К СЕРЕДИНЕ ДНЯ» 3 октября, когда митингующие еще находились на Октябрьской площади, «в городском штабе народной дружины» уже «собралось около двух тысяч человек».
«Нам, — читаем мы воспоминания А. Цыганка далее, — была поставлена задача информировать правительство Москвы о том, что происходит на улицах города, собирать в отряды надежных людей, по мере сил НЕ ДОПУСКАТЬ В ЦЕНТР ГОРОДА ПРАЗДНО ШАТАЮЩИХСЯ И ЗЕВАК». [Там же.]
«Для выяснения обстановки в городе мы организовали десяток разведывательных групп по три-пять человек. Командирам я выдал удостоверения, заверенные печатью. Первый доклад Бакирову о ситуации в городе я сделал ОКОЛО 15 ЧАСОВ, затем каждые тридцать минут докладывал мэру». [Там же.]
Даже если допустить, что рассылка первых разведывательных групп и получение от них самых первых сведений потребовали около часа, получается, что информационный центр возник не позднее 14.00, то есть к тому времени, когда собравшиеся на митинг у метро «Октябрьская» еще не двинулись в сторону Крымского моста.
Итак, мы видим, что мобилизация сил по ту сторону баррикад началась не только до звонка М. И. Барсукова Б. Н. Ельцину, не только до того, как прозвучали слова А. В. Руцкого о необходимости взятия мэрии и Останкино, не только до того, как была прорвана блокада Белого дома, не только до того, как демонстранты прорвали первый кордон на Крымском валу, но и до того, как они покинули Октябрьскую площадь.
Те немногие и, к сожалению, пока отрывочные факты, которые имеются в нашем распоряжении, свидетельствуют, что Кремль начал действовать сразу же после того, как здесь завершилось «рабочее совещание», о котором запамятовал С. А. Филатов, а если учитывать воспоминания А. Цыганка, еще раньше.
В связи с этим особого внимания заслуживает вопрос о составлении указа № 1575 о введении чрезвычайного положения.
Вот версия Б. Н. Ельцина: «Сразу же после звонка Барсукова, — пишет он, — связался со своими помощниками для немедленной подготовки указа о введении чрезвычайного положения в Москве…». [Ельцин Б.Н. Записки президента. С. 379.] Если исходить из этого, получается, что распоряжение о составлении данного указа было отдано им 3 октября, не ранее 16.20.
А вот что пишет на этот счет А. В. Коржаков: «…примерно в половине пятого» ему «позвонил М. Н. Полторанин», затем он появился в кабинете М. И. Барсукова и поставил вопрос о необходимости введения чрезвычайного положения. А. В. Коржаков позвонил в Барвиху и обратился к Б. Н. Ельцину с предложением о введении чрезвычайного положения. Борис Николаевич отреагировал мгновенно: «Давайте действуйте, я согласен. Скоро буду в Кремле». [Ельцин Б.Н. Записки президента. С. 379.] По этой версии идея подобного указа появилась еще позже.
Е. Т. Гайдар и А. Б. Чубайс называют автором указа С. Шахрая[Чубайс А.Б. Послесловие// Москва, осень-93. С. 573. См также: Известия. 1994. 29 сентября (интервью Е. Т. Гайдара) Здесь, вероятно, следует напомнить, что после обеда С. М. Шахрай был у В. Д. Зорькина, где его и застало сообщение «о прорыве демонстрантов к Дому Советов», после чего «Шахрай тут же поднялся и ушел» (КасьяненкоЖ.Совесть судьи. Драма судьбы Валерия Зорькина // Советская Россия 1994. 8 февраля). ], в книге «Эпоха Ельцина» утверждается, что днем 3 октября указ писал Ю. Батурин. [Эпоха Ельцина. С. 366.]
Текст этого указа хорошо известен. Поэтому приведу только его первую статью и заключительные слова:
«1. Ввести в соответствии со статьями 3, 4, 6 и 9 Закона Российской Федерации „О чрезвычайном положении“ в городе Москве с 16 часов 00 минут 3 октября 1993 г. чрезвычайное положение до 16 часов 00 минут 10 октября 1993 года… 4. Указ вступает в силу с момента его подписания.
Президент Российской Федерации Б. Ельцин. Москва, Кремль 3 октября 1993 года, 16.00 ч. № 1575». [Москва, осень-93. С. 378–381]
Как мы знаем, в 16.00 Б. Н. Ельцин находился не в Москве, а в Барвихе. Поэтому подписать в это время указ в Кремле он не мог. Сознавая это, он сообщает в своих мемуарах, что подписал указ в 18.00[Ельцин Б.Н. Записки президента. С. 379.]. Однако и эта версия не соответствует действительности. На самом деле указ был подписан лишь в 20.00[Эпоха Ельцина. С 367.], но уже в 18.00 его обнародовали по телевидению! [Москва, осень-93. С. 378.]
«В 18.00 по Центральному телевидению, — читаем мы в изданной под руководством С. А. Филатова книге „Москва, осень-93“, — оглашен указ Президента России Б. Н. Ельцина „О введении чрезвычайного положения в Москве“». [Там же.]
По существовавшим правилам, указ мог лечь на стол президента только после его визирования главой администрации президента. Но, утверждает С. А. Филатов, до 18.00 указ № 1575 завизирован им не был. [Запись беседы с С. А. Филатовым. Москва. 14 июня 2006 г. // Архив автора. ] Получается, что его обнародовали не только без подписи Б. Н. Ельцина, но и без визы С. А. Филатова!
Между тем, как свидетельствует корреспондент «Московских новостей», «первая информация о введении ЧП с 16.00» появилась в их редакции «около пяти вечера». [Ловушка президента, ловушка для президента // Московские новости. 1993. № 42. 17 октября. С. 4–5.]
Ранее уже приводилось свидетельство П. С. Грачева о том, что он на основании указа о введении чрезвычайного положения начал готовиться к вводу в столицу воинских частей с 16.00.
Тогда же, в 16.00 в здании Конституционного суда открылось совещание представителей субъектов Федерации. Выступивший на нем одним из первых В. Д. Зорькин сообщил, что «в Москве с 16 час. введено чрезвычайное положение, хотя об этом еще в средствах массовой информации не объявлено». [Трушков В. Это был последний шанс // Правда. 1994. 4 октября.]
Это означает, или к этому времени указ о введении чрезвычайного положения уже находился в Конституционном суде, или же Конституционный суд был поставлен в известность о его существовании.
Между тем в указе говорилось: «Преступные элементы, подстрекаемые из Дома Советов, развязали вооруженные столкновения в центре Москвы. Создалась чрезвычайная обстановка. В районе Краснопресненской набережной и Арбата захватываются и поджигаются автомашины, избиваются сотрудники милиции, ПРЕДПРИНЯТ ШТУРМ МОСКОВСКОЙ МЭРИИ. „Боевики“ ведут стрельбу из автоматического оружия, организуют боевые отряды и очаги массовых беспорядков в других районах столицы». [Указ Президента Российской Федерации «О введении чрезвычайного положения в городе Москве» // Москва, осень-93. С 378.]
Уже обращено внимание на то, что слова о «штурме московской мэрии» появились в тексте указа до того, как этот «штурм» начался, а осторожная формулировка «предпринят штурм» свидетельствует, что указ вышел за стены Кремля до падения мэрии. Следовательно, штурм мэрии как часть провокации был спланирован заранее. [Иванов И. Анафема. С. 158.]
По всей видимости, заранее был составлен и текст обращения мэра Ю. М. Лужкова к населению столицы, с которым он выступил по радио в 19.00[Хроника событий. Двадцать шесть часов войны // Коммерсант-Daily. 1993. 5 октября.]. Вот текст этого выступления:
«Уважаемые москвичи!
3 октября несанкционированные действия вооруженных бандитских групп, прикрывающихся митинговыми лозунгами, привели к выстрелам в городе и человеческим жертвам. Подстрекаемые провокационными призывами „Белого Дома“, эти группы ПРОДОЛЖАЮТ ПОПЫТКИ ДЕСТАБИЛИЗИРОВАТЬ ОБСТАНОВКУ в городе и создают угрозу жизни многих людей.
Мэрия Москвы контролирует ситуацию в городе, делает все необходимое для обеспечения его нормальной жизнедеятельности. Мэрия Москвы призывает москвичей сохранять спокойствие.
Всенародно избранный Президент России Б. Н. Ельцин, Правительство РФ, Мэрия г. Москвы предпринимают конкретные, необходимые меры к наведению порядка.
К сожалению, в сложившейся ситуации они должны и используют свои полномочия по пресечению действий бандитских групп, в том числе и силовыми методами.
Уже пролита кровь наших сограждан, нужны решительные меры и ваша моральная поддержка для защиты демократии в нашем Отечестве.
Мэрия Москвы призывает Вас, дорогие москвичи, выразить свое отношение к происходящим событиям и прийти на Тверскую улицу к памятнику Юрию Долгорукому!». [Иванов И. Анафема. 1 изд. С. 219.]
