лагерь был установлен в рекордно короткие сроки.
Помимо Джулии и Такако, у нас в команде появились еще два новичка – Газ и Дизель – молодые щенки, шести месяцев от роду, которые никак не могли угомониться. Несмотря на холодный, пронизывающий ветер, их щенячий восторг и неуемная энергия били через край и казались неиссякаемыми. В то время как их более опытные и искушенные полярной жизнью старшие товарищи, поев, свернулись клубками и отошли ко сну, эти два молодца все играли и носились колбасой, таская друг друга за хвосты.
Уже в половине седьмого мы с Ульриком, уютно расположившись поверх спальных мешков, занялись любимым делом – обсуждением меню сегодняшнего ужина. Выбирать пока еще было из чего: шоколад, спагетти, бисквиты, бекон, сыры. В конце концов остановились на скромной итальянской трапезе – спагетти с сыром «пармезан».
Я против обыкновения был не очень голоден сегодня, потому как во время движения не тормозил, а регулярно «сникерснил», что и подорвало мой неуемный, по словам современников, аппетит.
Ноги все-таки немного побаливали – год перерыва давал о себе знать. Сегодня пришлось некоторое время идти впереди упряжек, прокладывая лыжню и поднимаясь в гору. К тому же лыжные палки оказались коротки для меня, и вся нагрузка как раз и пришлась на ноги.
Женщины наши пока держатся молодцом. Такако, даже упав во время спуска, не упустила веревки из рук – так на животе стоически и проползла по снегу, пока упряжка не остановилась.
Во время перерыва на ланч собрались все вместе, спрятавшись от ветра за нашими санями. Потом, как водится: мальчики налево, девочки направо, и это оказалось очень просто, так что даже не надо было далеко уходить. Пока прогноз предводителя в этом отношении вполне оправдывался. Однако посмотрим, как это будет проходить, когда наступит время более серьезных мероприятий.
Засыпали под свист ветра.
14 апреля
Река петлистые узоры
Меж скал рисует. Мы – по ним.
И вновь чикагские разборки
Пока оставлены без порки.
Что будет дальше – поглядим.
Без стонов, слез и женских ахов,
Без просьб подставить им плечо,
Которых ждали мы со страхом,
Шагают Джулия с Такако,
Не уступая нам ни в чем.
Вечер, 10 часов. Печурка работает изо всех сил.
Погода сегодня просто великолепная: с утра мороз 20 градусов, полный штиль, сейчас температура понизилась до минус 25 градусов, и снова безветрие, хотя в середине дня небольшой ветерок поднимался.
Двигались по реке, поэтому прошли примерно 37 километров. По пути к реке миновали несколько живописных распадков, окруженных неприступными скалами. Нам с Ульриком потребовалось некоторое время, чтобы найти приемлемый спуск. Хотя наш, южный берег выглядел более пологим, он был усыпан камнями разных форм и размеров – от больших до очень больших, так что пришлось лавировать и направлять нарты, чтобы с этими камнями не столкнуться.
Русло оказалось чрезвычайно извилистым: узкая лента покрытой толстым заснеженным льдом реки затейливо извивалась между скальными утесами. Часть поверхности льда была чистой от снега, и нарты набирали на этих участках угрожающе большую скорость. Там же, где лед был покрыт снегом, русло практически не угадывалось, и было непросто вписаться в его очередной поворот. Сбивали с толку и покрывавшие лед многочисленные камни. Окружавшие реку скалы порой подступали совсем близко, и мы двигались в узком каньоне, радуясь, что приняли верное решение идти по реке, так как представить себе движение по таким скалам было невозможно.
Сегодня мы лидировали – наша с Ульриком упряжка шла впереди всю первую половину дня. После того как мы вышли на реку, подул встречный «нелицеприятный» ветерок, самым чувствительным образом обжигавший физиономию. Так он и обжигал наши лица вплоть до самого перерыва, усилившись, как это водится, как раз ко времени нашего ланча. Однако на этот раз он усилился не из обычной своей зловредности, а по причинам чисто объективным. В том месте реки, где мы решили остановиться на ланч, возвышавшиеся вдоль берегов скалы подходили чуть ли не вплотную друг к другу, образуя своеобразную аэродинамическую трубу, куда с вожделением и устремился ветер. Освещенные солнцем вершины скал отливали золотом, и этот золотисто-желтый цвет плавно переходил в густо коричневый на уровне наших глаз.
Несмотря на свежий ветер, заставивший нас наскоро управиться с нашим нехитрым меню, мы успели полюбоваться этой замечательной игрой цвета и не жалели, что выбрали для остановки именно это место. Вообще тот пейзаж, который окружал нас с первых дней путешествия, разительно отличался от белой двумерной картины канадской тундры в двух предыдущих походах, причем в лучшую, по крайней мере пока, сторону.
Очевидно столь же вдохновляюще эти чудесные картины канадской природы действовали на наших собак, вызывая у них не только небывалый прилив энергии и энтузиазма, что не могло нас не радовать, но и неожиданные всплески агрессии в совершенно неожиданных ситуациях. Особенно отличался Чикаго. Как мы успели заметить, характер у этого могучего пса и так был не из легких, а тут еще эти скалы. Он буквально не давал проходу своему собрату по упряжке добродушному Айдару, сыну нашего прославившегося в Антарктике Сэма. Команды Ульрика «О' кей!», то есть «Вперед!», Чикаго, по-видимому, понимал в смысле «Вперед, в атаку!» и незамедлительно кидался на беднягу Айдара. Начиналась бурная потасовка. Конечно же, вся упряжка немедленно тормозила, и каждая из собак, естественно, становилась на сторону одного из грызущих друг друга соперников. Никакие крики и другие печально знаменитые воспитательные методы Ульрика не помогали – Чикаго был неудержим.
Мы были вынуждены изменить обычный порядок старта. Теперь мы прежде всего призывали к порядку Чикаго, давая ему понять, что за ним смотрят, и любое отклонение его поведения от положенного не останется безнаказанным. Только после этого мы стартовали.
Интересно, что профессиональный долг, воспитанный у нашего представителя всесильной чикагской мафии в ходе многочисленных экспедиций, все-таки преобладал над желанием Чикаго укрепить свой и без того высокий авторитет распространенными в его среде методами. Как только упряжка трогалась, Чикаго из драчуна и забияки превращался в одного из самых трудолюбивых и добросовестных псов.
Наша пока еще неискушенная и не искусанная молодежь – Газ и Дизель – продолжала свои игры после отбоя, несмотря на то что им пришлось тащить сегодня нарты весь день наравне со взрослыми. Такое неразумное поведение вызывало справедливое возмущение их матери Колы, которая, будучи привязанной, при всем желании не могла образумить сорванцов и только облаивала их, нехотя и
