В наступившей тишине явственно послышался голос нового вождя:
— Слушайте, люди таж Большого Орла! Завтра добрые дивы помогут нам в охоте. Пусть Черный Ворон задобрит их таинственным словом и курением душистых трав. Пусть женщины ищут плоды на склоне горы.
Люди послушно повернули к пещере.
Лан уже отыскал свой угол и прилег на шкуры, когда раздался тревожный голос его матери:
— Люди, нет моего детеныша Лика!
Факелами осветили все углы. Аун заглянул в пещеру предков: не заполз ли туда глупый детеныш. Ребенка не было нигде.
Мужчины выскочили наружу. Лан старался не отстать от отца, хотелось первым отыскать брата.
Усилившийся ветер трепал пламя факелов, стараясь загасить их. Охотники нерешительно топтались у входа. Где искать?
И тут зоркие глаза Лана разглядели при тусклом лунном свете мимолетно промелькнувшего крупного серого волка с закинутым на спину маленьким человеческим тельцем. Мальчик успел заметить свежий рубец от раны на плече зверя.
— Волк унес Лика! Я видел! Волк унес!
Но никто, кроме него, не успел ничего увидеть…
Слушая горестные всхлипывания матери, Лан мысленно пообещал себе отыскать и отомстить волку с меткой на плече за гибель брата. Только бы скорее назвали его охотником!
МУДРЫЙ АУН
Лан пробудился от озноба. Вскочил.
Снаружи в глаза бил яркий холодный свет.
Взрослых не было, если не считать нескольких женщин и старика Оора.
Солнце не могло пробить молочной пелены тумана, но насытило своим ярким светом все пространство вокруг. Казалось, светился сам туман. Видно было не более, чем на несколько шагов. На траве блестел иней.
Прихватив заостренную палку, единственное свое оружие, Лан осторожно стал спускаться по склону на звук плещущегося в камнях ручья и набрел на Мудрого Ауна. Старик сидел на мшистом камне, и волосы его блестели, будто от инея.
Долгую жизнь прожил Аун, сын великого жреца Ухо Дива. Редко кому из охотников удается дожить до старости, как ему. Мать говорила Лану, что Ауну четырежды по столько, сколько пальцев на руках, и еще пять солнц.
Раньше Аун был хорошим охотником и звался хорошо — Быстроногий Олень. Но глаза у него отчего-то видели все хуже и хуже, и теперь называется он просто Аун, по имени матери своей Ауны, как Лан или Зор, как всякий другой, кто не охотник.
Аун непонятный человек. Он один, кроме жреца, ходит в пещеру предков. Никто не знает зачем. Он часто помогает Черному Ворону, и все давно заметили, что жрец побаивается Ауна. Умерший вождь Гордый Лунь слушался советов старика и всегда называл его «Мудрый Аун».
На дележе добычи Аун получает свою долю вслед за охотниками, тогда как старый Оор — вместе со старухами.
Люди сторонятся Ауна. Говорят, что его отец, великий жрец, еще ребенком свел его с дивами. Однако Мудрый Аун за всю свою долгую жизнь не причинил никому зла.
Лан не смеет первым заговорить с охотником, а с Ауном можно, потому что он — как Зор, и с ним просто, потому, наконец, что старик любит мальчика.
— Мои глаза видели вчера волка. Он унес Лика. Никто больше не видел.
— Мне жаль твоего брата и твою мать, — ответил Аун и, вздохнув, заметил: — У тебя зоркие глаза.
— Да. И я заметил метку на шкуре волка, чтобы найти его и убить, когда меня назовут охотником.
— Это будет. В праздник Нового Солнца, в праздник Птиц, если помогут дивы, ты будешь назван, постарайся.
— Тогда я убью много коз и баранов, чтобы всем и тебе, Аун, было довольно сладкого мяса. Я убью столько, что люди не смогут унести всего.
— Хвастливость — большой порок, она как слепота для охотника.
Лан потупился.
— Я знаю, ты будешь удачливым охотником, но послушай, что я тебе скажу.
Лан любил слушать старика. Неторопливый голос уводил мальчика в неизведанное, и, если закрыть глаза, можно было увидеть невиданное: людей, давно ушедших в пещеру предков, места, где никогда не бывал…
Таков Мудрый Аун.
— Знаешь ли ты, почему племя наше называется «таж»?
— Так было всегда…
— Нет. Жил такой человек — Таж. Давно-давно. Хороший человек, оттого все мы носим его имя и будем носить, пока есть хоть один человек в племени… В те давние времена охотники и даже вожди и жрецы носили имена своих матерей, как сейчас вы, мальчики: твоя мать — Лана, ты — Лан. А девочкам., как и теперь, придумывали новые имена. А почему? Это забытая тайна… Как-то в сильный снегопад погнался Таж за раненым оленем и пропал. Четыре ночи не было его в жилище. В ту пору ночной холод убивал человека, и потому все сказали: «Вождь Таж мертв, пусть дивы назовут другого вождя» И стал вождем другой человек, а на пятую ночь приполз Таж, очень слабый, но живой и сказал: «Я гнался за оленихой и ее детенышем, но мою добычу захотели отнять волки. Они отогнали детеныша от матери и чуть не загрызли его. Но я убил двух, а остальные убежали. Раненый, я лежал на снегу рядом с олененком. И он согревал меня. Потом вернулась олениха и стала зализывать детенышу раны, а он сосал молоко. И олениха зализывала мои раны, и я, как олененок, сосал ее молоко. Она согревала нас и уходила только покормиться. Силы мои окрепли, раны затянулись, и я приполз в жилище».
Аун замолчал, вглядываясь подслеповатыми глазами в лицо Лана. А тот растерянно моргал. Все было непонятно: почему вождь Таж бился с волками за олененка вместо того, чтобы догнать и убить олениху, ведь тогда мяса хватило бы всему племени? Почему олениха подошла к охотнику и зализывала его раны? Разве так бывает? Почему, наконец, окрепнув, Таж опять-таки не убил олениху?
Лан ждал: пусть Мудрый Аун объяснит ему непонятное, но старик как бы забыл про мальчика.
— Вождь Таж был плохим охотником или дивы отняли у него разум?
— Так сказали бы и многие другие, но не жрец Ухо Дива, и не Гордый Лунь, и не я. Отец твой, Большой Орел, наверное, тоже так не сказал бы… Таж был хорошим охотником и мудрым вождем. Он не убил олениху, зато узнал тайну матери и спасся. Он стал как див, которому повинуются звери.
Аун помолчал.
— Да, у тебя зоркие глаза и хороший разум. Смотри, — старик широким приглашающим жестом повел вокруг, — великий порядок вокруг: солнце устало — приходят холода, улетают большие птицы. Потом эти птицы прилетят вновь и принесут с собой Новое Солнце. С Новым Солнцем рождаются звереныши, растет трава, появляются сладкие плоды. Предки наши умели видеть и узнавать многие мудрости. Смотри и ты, смотри и узнавай.
ТАЙНА ПЕЩЕРЫ ПРЕДКОВ
«Как див, которому повинуются звери…» — повторял Лан снова и снова, но мудрость эта была ему все-таки непонятна, хотя он и запомнил ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
