– Остановитесь! – крикнула она. – Назад… вы слышите?.. Назад!
Но он не слышал ее. Ему удалось встать, и он приближался с протянутыми руками, с пугающим взглядом лунатика. Марианна невольно отступила на шаг, другой… Она никак не могла решиться выстрелить. Словно какая-то сила, более могущественная, чем ее воля, парализовала ее руку. Может быть, ее ошеломил ужас и сам Маттео, с конвульсивно подергивающимся лицом, черным одеянием и сбитыми до крови руками, похожий на извергнутого преисподней демона. Марианна чувствовала, что силы покидают ее. Она еще отступила, пытаясь нащупать свободной рукой вход в тоннель, но, очевидно, она отклонилась в сторону, и сзади были только трава и листья. Может быть, ей удастся спрятаться в зарослях?.. Но вдруг нога ее за что-то зацепилась, и она упала. А Маттео был все ближе и ближе, он казался гигантом, нависшим над нею. При падении пистолет выпал из руки Марианны, и она поняла, что погибла.
Она хотела крикнуть, но крик замер в ее горле. Послышался подобный раскатам грома грохот, и с другой стороны прогалины, из зарослей, появилось фантастическое видение. Большая белая лошадь, несущая черного всадника, который с поднятым хлыстом обрушился на Маттео и показался молодой женщине сказочным великаном. Его облик вызвал у нее крик ужаса. Прежде чем упасть в обморок, она успела заметить под шляпой плоское лицо, белесое и неподвижное, на котором черными дырами сверкали глаза, а ниже – что-то бесформенное, прятавшееся в складках просторного плаща. Это было оседлавшее Ильдерима привидение, возникший из мрака призрак, спешивший на помощь к ней… От ужаса застонав, она потеряла сознание.
Марианна так никогда и не узнала, сколько времени она провела в беспамятстве. Когда она открыла глаза с ощущением избавления от бесконечного кошмара, она увидела, что лежит на кровати в своей комнате, и ей, еще сонной, показалось, будто действительно все это приснилось. Снаружи доносился шум ветра, но больше ничего не было слышно. Конечно, это был только сон: комната Агаты, прогалина, борьба с безумным Маттео, ужасный всадник на Ильдериме, – и она почувствовала глубокое облегчение. Все это было настолько невероятным! Очевидно, ее мозг слишком возбудился, если смог представить столь отвратительную сцену!
В этот час Агата должна еще мирно спать в своей постели, не ведая о той роли, которую она сыграла в ночной фантазии ее хозяйки.
Чтобы окончательно прийти в себя, Марианна хотела встать и освежить лицо водой. Но, отбросив покрывало, она увидела, что лежит обнаженная среди разбросанных неведомой рукой ароматных цветов жасмина… Значит, это был не сон, все оказалось явью: прогалина, черная месса, выстрел из пистолета, ярость Маттео и, наконец, вмешательство ужасного всадника…
Вспоминая это, она ощутила, как волосы встают дыбом у нее на голове, а по всему телу бегут мурашки… Неужели все же Он принес ее сюда? Это не мог быть Маттео… Маттео хотел убить ее, и она еще успела увидеть, как он упал под ударом хлыста всадника… Тогда – это князь принес ее… раздел… уложил в кровать… осыпал пахучими цветами полностью отданное ему бесчувственное тело… может быть, и… нет, подобное невозможно!.. К тому же как он мог это сделать, если, по его словам, подтвержденным кардиналом, ни за что не хотел, чтобы его брак стал реальностью… Однако, отчаянно пытаясь пробиться сквозь окутавший ее сознание во время беспамятства туман, ей показалось, что она ощущала поцелуи и ласки…
Панический ужас сорвал Марианну с постели. Ей хотелось бежать, любой ценой бежать и немедленно покинуть этот дом, где ей грозило безумие, где отъезд крестного оставил ее беззащитной перед всеми опасностями жилища, населенного людьми, для которых тайны были хлебом насущным. Она хотела снова встретить чистое небо, солнце и мирные пейзажи Франции, может быть, менее романтичные, но гораздо более спокойные, тишину ее уютного особняка на Лилльской улице, веселые глаза Аркадиуса и даже – даже это ей казалось чудесным – неистовую ярость Наполеона, все, вплоть до угрозы со стороны Франсиса Кранмера, которая неизбежно нависнет над нею при возвращении домой! Да, лучше это, чем извращенная, чувственная атмосфера, в которой она задыхалась и против которой восставала ее жизнерадостная молодость!
Даже не подумав одеться, она снова побежала к Агате, с радостью убедилась, что девушка тоже возвращена в свою постель, и не стала даром терять времени. Кто ее принес, что сталось с Маттео – это сейчас не занимало молодую женщину.
С рожденной страхом силой она так энергично встряхнула девушку, что та пробудилась. Но, поскольку Агата, видимо еще под действием снотворного, никак не могла прийти в себя и полными сна глазами таращилась на нее, Марианна схватила с туалетного столика кувшин с водой и выплеснула его содержимое в лицо Агате, которая вздрогнула, задохнулась… но в конце концов полностью проснулась.
– Наконец! – воскликнула Марианна. – Вставайте, Агата, и торопитесь! Надо упаковать багаж, разбудить Гракха, сказать ему, чтобы он сейчас же закладывал лошадей, срочно!
– Но… го… госпожа… – забормотала девушка, изумленная необычным способом пробуждения среди ночи и видом хозяйки, единственным одеянием которой были распущенные волосы, – госпожа, разве мы уезжаем?
– Сейчас же! Я хочу встретить восход солнца в пути! Ну-ка, вставайте, да поживей!
Пока промокшая Агата выбиралась из постели, охваченная жаждой деятельности Марианна побежала в свою комнату, опорожнила сундуки и шкафы, вытащила вещи из небольшого чуланчика рядом с ванной и начала укладываться без всякого порядка. Когда несколько минут спустя появилась горничная, сухая и одетая, она нашла свою хозяйку среди невообразимого разора. При виде этого зрелища Агата на ходу подхватила пеньюар и накинула его на плечи Марианны, до сих пор не обратившей внимания на свою наготу.
– Госпожа простудится, – заметила она укоризненным тоном, но не решилась спросить о чем-нибудь.
– Спасибо. Теперь помоги мне привести все это в порядок… или нет, лучше пойди разбуди Гракха, а затем… нет, я сама пойду!
– Об этом не может быть и речи! – возмутилась Агата. – Госпожа спокойно оденется, пока я пойду за Гракхом. Как можно идти в людскую босиком, в одном пеньюаре! Я скажу донне Лавинии, чтобы она пришла помочь.
Агата едва успела выйти, как, к изумлению Марианны, появилась экономка, тщательно одетая, словно она этой ночью и не ложилась в постель. Может быть, ее разбудил поднятый хозяйкой шум, но она не была удивлена, найдя молодую женщину среди чемоданов и разбросанных вещей. Она сделала реверанс так же безупречно и спокойно, словно сейчас было восемь или десять часов утра.
