Они обе немало вынесли, даже от отца, который действовал из самых благих побуждений.
– Алекс помог мне понять ошибочность моих действий – продолжила Брайана, – но не через любовь, а через ненависть. Своим насилием он вылечил меня. В какой-то миг я поняла, что не заслуживаю того, что он со мной делает. Даже я была не столь порочна.
– Ты никогда не была порочна, Брайана, просто… – Мэри Фрэнсис грустно улыбнулась, хотя в душе она была рада, что сестра жива и здорова и что жизнь дает им возможность все начать сначала… просто ты решительная. Я всегда завидовала твоей решительности. Алекс Кордес любил тебя, – твердо сказала она, вспоминая, как Алекс рыдал и просил у нее прощения, думая, что она Брайана. – У него это была навязчивая идея. – Мэри Фрэнсис смотрела в зеркало, изучая отражение сестры – удивляясь, где та взяла силы сделать то, что сделала, и сомневаясь, что сама была бы способна на такое.
Брайана взглянула на нее, довольная и смущенная восхищением в глазах сестры.
– Я не амазонка, какой кажусь тебе, Мэри Фрэнсис. Мне помогали, и не только мой друг-врач. Мне помог еще один человек, которого ты очень хорошо знаешь. – Она укладывала челку на лбу сестры, потом опустила щетку. – Думаю, пора рассказать тебе все, ведь он больше твой друг, чем мой. Он связан словом, и никогда тебе ничего не скажет. – Выжидательное молчание Мэри Фрэнсис подстегнуло Брайану. Когда я начала работать на агентство, я поддерживала связь всего с одним человеком. Поэтому, когда я освободилась от Алекса, я пошла прямо к нему в церковь и исповедовалась во всем, включая план исчезновения.
– Отец Рик? – перебила ее Мэри Фрэнсис. В изумлении. – Рик Карузо знал? И ничего мне не сказал? Позволил думать, что ты умерла?
– Нет, Мэри Фрэнсис, не умерла. Он позволил тебе думать, что я исчезла. У него не было выбора. Ведь он священник, обязан соблюдать тайну исповеди, и потом он знал, какой опасности я подвергаюсь…
Брайана продолжала говорить, объясняя, все подробно, но Мэри Фрэнсис слушала ее вполуха. Первое потрясение от признания сестры прошло. Она вспомнила тот день, когда буквально упала Рику на руки в баре и поведала, как едва спаслась от Кордеса. Тогда он пришел в ужас. Теперь она знала – почему.
– Ну ладно, Брайана, – сказала она через мгновение, чувствуя, что сестра встревожена ее молчанием. – Я понимаю, почему тебе пришлось пойти на это, по крайней мере думаю, что понимаю. Алекс Кордес убил бы меня тоже, если бы смог.
Она опять посмотрела на отражение сестры – огненно-рыжая красавица с берущими за душу голубыми глазами – и поняла, как сильно все переменилось со времен их детства., Мэри Фрэнсис больше не завидовала сестре. Она тревожилась за ее безопасность, хотела знать, собирается ли Брайана и дальше работать на агентство, счастлива ли она. Но Брайана взяла щетку и продолжила колдовать над ее волосами. Когда Мэри Фрэнсис увидела себя в зеркале, от удивления у нее открылся рот.
– Еще один вопрос. Что ты делаешь с моими волосами?
Брайана собрала волосы Мэри Фрэнсис В хвост, из которого во все стороны торчали отдельные пряди, со всем как у Барби, не хватало только леггинсов, короткого, обтягивающего топа и лодочек на шпильках без задников.
Брайана изобразила удивление.
– Разве ты не хочешь выглядеть, как молодая Брижит Бардо, только с черными волосами? Знаешь, многие женщины позавидовали бы твоим волосам. Им приходится делать перманент, завивку, искусственно удлинять волосы.
Они обе рассмеялись, но, когда Мэри Фрэнсис поняла, что Брайана оставит ее с этой немыслимой прической, у нее упало сердце. Летающая монахиня преобразилась в космическую девушку! Уэбб сказал, что будет ждать их на террасе, чтобы перекусить, он что-то заказал.
Мэри Фрэнсис тряхнула головой и снова оглядела себя в зеркале. Сумасшествие! Это не она. Из зеркала на нее смотрела знойная, чувственная женщина-кошка. Но еще до того, как волосы улеглись, она начала улыбаться. «Кто знает, – подумала Мэри Фрэнсис, – а может, ему понравится». Она уже обдумывала открывающиеся перед ней возможности.
* * *
В официальном сообщении будет сказано, что Рубен и Алекс убили друг друга в борьбе за власть, – сказал Уэбб, доставая из ведерка бутылку вина и наполняя бледным «чина гриджио» бокалы Брайаны, Мэри Фрэнсис и свой. На влажной бутылке играли блики лунного света. – Всем известно, как они относились друг к другу, – пояснил Уэбб, откидываясь на спинку стула. – Алекс всегда публично отмежевывался от политики отца. Ни для кого не станет неожиданностью их стычка.
– Вы говорите, все представят так, будто они убили друг друга? – Брайана ковыряла вилкой в своей тарелке. Она почти не притронулась к еде.
Ни у кого из них не было аппетита. Они совсем недавно поужинали паштетом, сыром и фруктами на открытом воздухе, а теперь перешли на террасу. Мэри Фрэнсис сидела, забравшись с ногами, в плетеном кресле. На ней были одолженные Брайаной шелковая блуза джинсы и босоножки. Уэбб обратил внимание на ее новую прическу, но ничего не сказал. Когда она вышла на террасу, он обнял ее, спросил, в порядке ли она, и усадил за стол. Она понимала почему: вопросы жизни и смерти, разумеется, важнее. Но все же….
– Будет сообщение, что Рубен вызвал Алекса в летнюю семейную резиденцию для разговора, – продолжил Уэбб, – обстановка накалилась, они схватились за оружие. Отец заколол сына кинжалом из своей коллекции и отметил успех шампанским, в которое сын подсыпал яду, намереваясь покончить с отцом.
– А. французское правительство поддержит эту версию? – спросила Брайана.
О чем она не стала спрашивать, так это – не стоял ли за столкновением отца и сына Уэбб, но Мэри Фрэнсис ни на секунду не сомневалась, что дело обстоит именно так. Встреча Алекса и Рубена не могла быть случайной. Несомненно, Уэбб подготовил Алексу возможность предать Рубена, а Рубену – узнать об этом предательстве.
Уэбб отпил глоток вина и подержал его во рту, прежде чем проглотить.
– Правительству будет известно то же, что и остальным. Только те, кому положено, узнают, что произошло на самом деле, но они поддерживают официальную версию.
– А как же микросхема? – поинтересовалась Мэри Фрэнсис. – Консорциум заключит сделку о ее производстве с какой-нибудь другой страной третьего мира?
– Никакой микросхемы не было.
– Что?!
На лице Уэбба было написано такое ликование, что Мэри Фрэнсис на миг забыла о своем вопросе. От блеска в глазах Уэбба у нее внутри все заныло, защемило сердце. Она ощутила прилив страстной любви к нему. Захотела дотронуться до него, оказаться в его объятиях. Это желание вытеснило из головы все другие мысли. Нравится ли ему ее новая прическа? Глупая мысль, как только она могла ей сейчас прийти в голову! Но у Уэбба пунктик насчет непорочности, и Мэри Фрэнсис не знала, так ли привлекательны для него женщины с опытом. Хочет ли он женщину? Хочет ли ее? Ей было так важно это знать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
