– Так точно.
– Хорошо, – Шадрин сделал небольшую паузу, – слушайте меня, космонавты. Носитель с бортом-8 уже в воздухе, и скоро произойдет отделение. Расчетное время стыковки – шестнадцать часов, но… плюс-минус четыре часа. Таким образом, оставлять спутник на борту корабля – это огромный риск. Вы знаете, как важен спутник для страны. Сейчас на орбите два «Стерха». Нам очень нужен хотя бы третий. Сегодня утром на стартовом столе Байконура мы потеряли еще один спутник, а следующий будет готов не ранее чем через шесть месяцев, так что вся надежда на вас. Вам известно, что новая страшная опасность нависла не только над Родиной, но и над всем миром. Мы вступили в схватку и уже дорого заплатили за будущую победу. Мы верим в эффективность стратегической системы «Стерх», и поэтому вы сейчас оказались на острие этой схватки. Я знаю, вы не подведете. Борт-8 в грузовом отсеке несет большой запас горючего и постарается подобрать всех вас, но я буду честен с вами: есть вероятность… есть большая вероятность того, что спасательная операция не завершится успехом, и кто-то… или… или все вы погибнете. Так что, господа офицеры, приготовьтесь встретить неизбежное как герои!
– Мы готовы, – тихо отозвался Мамедов.
– Я хочу услышать всех.
– Капитан Рамушкин готов выполнить приказ.
– Старший лейтенант Еременко готов к выполнению задания.
– Лейтенант Кронк ждет приказа.
– Спасибо, господа офицеры. Через пять минут мы начнем передачу данных для загрузки в компьютер «ОСКА». Кто полетит на спутнике?
– Я и Еременко, – ответил Мамедов.
– При всем уважении, возражаю, – подал голос Кронк, – вывод спутника досконально отработан мною и старшим лейтенантом Еременко. Замена одного из бортинженеров может отрицательно сказаться на успехе операции.
– Что скажешь, подполковник? – спросил Шадрин.
– Согласен, – хрипло проговорил Мамедов.
– Тогда готовьтесь, господа, – заключил Шадрин, – мы будем все время поддерживать связь. Сейчас же… Рамсул, мы дадим тебе маркер на Мекку. Для Рамушкина и Еременко я через минуту соединю вас со священником из Звездного. Кронк, у вас будут пожелания?
– Нет, – печально улыбнулся бортинженер, – и я, пожалуй, впервые жалею об этом…
Через девятнадцать часов «МАКС-2-ТМ-008» вышел в точку встречи с бортом-12, успешно пристыковался, взял на борт двух членов экипажа и начал маневр по пеленгу успешно развернутого ОСКА «Стерх». Экипаж борта-8 и офицеры с борта-12 были озабочены отсутствием связи с космонавтами, развернувшими спутник. Они не знали, что очередной неприятностью этого 13 декабря стал сбой при инициации операционной системы компьютера «Стерха». В нее неверно загрузилась программа системы безопасности, в частности в нее не попал модуль опознавания «свой-чужой», поэтому смертоносный и в высшей степени автономный спутник, сразу после запуска операционной системы и самотестирования, уничтожил обоих космонавтов как находящиеся на нем неопознанные объекты, а через четыре часа такая же судьба постигла подошедший к сфере неприкосновенности борт-8. Война, самая необычная и опасная в истории Земли, закончится через восемь лет, но еще два года после этого не отключающийся и не подпускающий к себе никого ОСКА «Стерх» будет головной болью, пока не удастся дистанционно взломать систему безопасности спутника и запустить режим его самоуничтожения.
* * *Москва. Манежная площадь.Гостиница «Москва». Минус третий этаж.Среда, 21 апреля 2010 г. 9:00.
Теперь это часто бывало так: сначала пищал будильник, и Аня просыпалась, ничего не помня о своих сновидениях. Потом, через несколько секунд, сон начинал проявляться. Для этого не требовалось никаких усилий, наоборот: никакими усилиями нельзя было в первые минуты отделаться от воспоминания о только что увиденных снах. Так было и в этот раз. Она просыпалась, и только что улетучившиеся картинки постепенно возвращались. Такой явственный сон, такой яркий… Лопается в руке стакан со смесью водки и томатного сока, хрустят под указательным пальцем, словно спички, японские палочки для еды… «Эй, ты чего это? – спрашивает он. – Не поранилась?» «Нет, – отвечает она, – это только томатный сок». Стол плывет, как будто трансформируясь, и вот уже на нем снова чисто, стоит еда, и они едят палочками суши. Сам столик почему-то стал ниже, стулья стали креслами. Есть не очень удобно, но уютный свет торшера и исчезновение других посетителей – это хорошо. Хорошо также, отложив палочки, развалиться в кресле, закурить сигарету и потребовать, глядя прямо ему в глаза: «Выкладывай про свои непустяки». Его лицо плывет, становится неразличимым. «Всё пустяки, – отвечает он, – всё пустяки, кроме тебя. Ты могла бы править миром». Она смеется, затягивается и трясет головой, словно стряхивая наваждение. Исчезают торшер и кресла, проявляется вокруг ресторан. «Кто ты?» – спрашивает она. Его лицо все еще не различить. «Я твой навеки, – отвечает он, и его лицо тоже проявляется. – Ты могла бы править миром, но так уж случилось, что ты будешь повелевать мной». Она не может больше ждать, ей просто не перенести дальнейшего ожидания. Она встает и решительно говорит: «Пойдем отсюда». Они поднимаются и уходят. Официант знает их и помнит, это ведь теперь будет их любимое место. Он должен поблагодарить их и обязательно попросить приходить еще… Они едут в машине, и его лицо снова плывет, плывет и машина… На секунду появляется и исчезает безвкусный букет цветов. Нет никакой машины, он несет ее на руках к кровати, он опускает ее нежно, его лицо за секунду до того, как соприкасаются их губы, проявляется, и это лицо Струева. «Разве можно?.. Так возможно… – кто это говорит?!! – Так должно было произойти».
Аня часто заморгала и затрясла головой. «Господи, ну приснится же! – подумала она. – Близость с Иваном… это уж чересчур». Что за глупости?! Милый, умный, принципиальный и беспомощный Ваня… Беспомощный потому, что как раз принципиальный, и еще потому, что не мог, похоже, даже себе объяснить, в чем же заключаются его принципы. Он сомневался во всем, кроме того, что «истина где-то рядом», за что Данила постоянно предлагал ему выписать из Штатов агента Малдера. Но тем не менее Данила все же слушал Струева, пусть и не всегда, слушался. Данила, «медный лоб», по выражению Ивана, всегда шел только в наступление и готов был на все и ко всему. Он не то чтобы пер напролом, нет, помимо нокаутирующих ударов у него в арсенале была и техника, он не умел только двух вещей: отступать и снимать с себя ответственность. Данила был ответственным, она была сильной, а Ваня – умным. Вот такая вот троица, как их за глаза уже давно называли Советники, Аппарат Президента и прочие особо посвященные. Данила иначе раскладывал этот пасьянс. Он говорил: «Смотри, у нас есть все: сила, порядок и интеллект. Нашим врагам крупно не повезло. Это просто не их век». И еще он как-то сказал Ане: «Доцент однажды спасет нас всех…» Такой вот избранный… Однако если общая беззащитность Струева внушала к нему симпатию, то его беззащитность перед привязанностью к алкоголю делала влечение к нему, как к мужчине, со стороны Ани даже теоретически невозможным: ее первый и единственный брак построил эту стену навсегда. «Так что извини, Ваня, не в этой жизни, – сказала она своему сну, – хотя с чего, старая карга, ты взяла, что он-то может быть влюблен в тебя?!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
