я…
— Э! Ладно! — взмахнул он порывисто рукой, стремясь прервать разговор. — Ты не в себе. Я понимаю, что потратила много сил и была на грани. Поэтому сейчас уйду, а потом, когда окрепнешь, мы вернемся к этому разговору. Договорились? Отдыхай!
Он ушел, а я припомнила тот его взгляд, что подсмотрела недавно. Так поняла, что этот человек ощущал себя загнанным в угол. Вот ведь ситуация! Он в тупике, и я не в лучшем положении оказалась. Чего, спрашивалось, от жизни следовало ждать дальше?
Глава 19
Кормить ребенка самой Уильям мне не разрешил. Но я могла видеть свою маленькую дочурку в любой момент. И да, начала в скором времени чувствовать себя его женой, герцогиней Амвийской. Через отношение окружающих в первую очередь: их обращения ко мне, почтение во взглядах и поведении, незамедлительное выполнение любого, даже еще не высказанного желания. Начала подмечать эти перемены уже в доме маркиза. Но там мы задержались всего на несколько дней — как только начала уверенно чувствовать себя на ногах, так переехали в замок.
Прибыли, дальше было церемонное представление обитателей герцогского дома его новоявленной хозяйке. Когда мне представляли каждого из присутствующих, и не важно, что многих знала уже несколько месяцев подряд, глазами искала одну примечательную рыжую головку. Но Ангелины среди прочих обитателей замка не оказалось, только макушка Оксанки алела в ровном ряду представляемой челяди. И отсутствие соперницы меня не радовало — все равно в душе жила неуемная тревога за будущее, теперь уже и мое, и дочери.
Дальше муж взял меня за руку и повел по дому. Так поняла, это тоже была часть церемонии ввода его жены в жизнь замка. Комнаты хозяйки располагались на этаже герцога и соседствовали прямо рядом с его покоями. Он проводил меня к ним, и мы вместе обошли каждый уголок. Я еще и ощупывала чуть не каждый предмет обстановки, и не только взглядом, а Уильям держался за спиной, следуя за мной тенью.
— Нравится? Если что-то пришлось не по нраву, тебе надо просто сказать об этом. И еще… Отдельные спальни — это традиция, которую легко можно нарушить. Я помню, как мне нравилось просыпаться вместе с тобой, Аленькая. Да и ты…
— Уильям, я только недавно родила, — попыталась пресечь подобный разговор в самом его начале. — И лекарь…
— Я помню, что он сказал, — нахмурился мужчина. — Что же, будь по-твоему, Аглая, на этот раз умолкну.
— А у меня есть вопрос. Ответишь? Куда делась Ангелина?
Думала, последует какая-нибудь яркая реакция, но ее не было. Муж отвечал спокойно.
— Ее давно уже здесь нет. Отослал к брату в столицу. Не веришь? Ну, так слуги и та же твоя рыжая подружка непременно посвятят в то событие в подробностях, не сомневаюсь.
И, конечно же, Оксанка поведала историю выдворения баронессы из замка, как только нам получилось встретиться. Я в тот день сидела в саду на скамейке, подставляла жарким, почти летним, солнечным лучам лицо и шею. Рядом пристроилась няня с Оливией на руках. И само собой разумелось, за нашими спинами на пеньке какого-то дерева дежурил Тим. Догадывалась, что теперь он ни за какие коврижки не оставил бы меня без глаза даже на секунду. Поэтому разговаривать с подошедшей подругой нам пришлось в такой вот компании. Единственное, что сделал охранник, так это поднялся с насиженного места и отправился нарезать круги по поляне, что простиралась перед нами. Наверное, опасался, что его мужские уши могли бы и закрутиться в трубочки от наших женских разговоров. Вот и увеличил между нами немного расстояние, но бдительности не потерял при этом и периодически те самые уши в нашу сторону, все же, вострил.
Оксана пришла с сыном. Тому было уже месяца четыре, поэтому смотрелся богатырем по сравнению с моей нескольких недель отроду малышкой. И ясное дело, сначала мы говорили все больше о детях, это позже разговор как-то сам собой съехал на былые времена и на отъезд Ангелины из замка. Со слов подруги он спровадил ее, как только вернулся из дома маркиза, который посетил, желая узнать, отчего его фаворитка обосновалась именно там, стоило только уехать ему из замка по делам.
— Он вернулся тогда, сам ни свой, — рассказывала подруга, понизив голос, чтобы нас не слышал Тим. — Сначала прошел к себе в кабинет, заперся там и просидел некоторое время. Это уже потом вышел оттуда и прямиком на женскую половину. О чем говорили, никто правду сказать не сможет, но найдутся желающие утверждать, что слышали, как отчитывал за что-то Гельку, а та горькие слезы лила и от чего-то отнекивалась. Но, так или иначе, а следующим утром на двор стали выносить сундуки с имуществом баронессы, которым успела обзавестись за те месяцы, что прожила в замке. Дальше подъехала карета герцога, в нее погрузили все пожитки и саму девицу, и та уехала в сторону столицы Лантарии. А Уильям Карельгтон проводить Ангелинку не вышел. Мы с бабами глаза просмотрели и на крыльцо и на окна его кабинета, но ничего не высмотрели. Вот такой мой рассказ.
— Однако! Как он круто с ней обошелся, — нахмурилась я своим мыслям. — Попользовался, понимаешь, и выставил потом в одночасье.
— А было ли между ними чего? — с сомнением покачала Оксанка головой. — Вот ты утверждаешь, что уверена в связи между ними. Я же в это не верю. Потому что сама заметила тогда в поведении Ангелины наигранность. Это же она для тебя спектакль устроила. Вся такая ласковая к нему кинулась, так на него и повесилась! Но я-то чувствовала, что это концерт по заявкам. Развела она тебя на ревность, как пить дать. Все. змея, подстроила. А у тебя глаза на лоб! И давай сама дальше все додумывать! Чего и не было! Опять же подразумевается, что он весь из себя темпераментный мужчина. За это говорят и твои глаза, девонька, и то, как быстро ты от него забеременела. Но я клянусь тебе, подруга, что у него не было в постели больше женщины с тех самых пор, как ты исчезла из замка тогда. И что из этого выходит? А на лицо тот факт, что может себя сдерживать и хранить верность. Разве нет?
— Да с чего
