129
Генрих проснулся от того, что в лицо ему светила луна. Он открыл глаза и, сдвинувшись в сторону, ушел от лунной полоски, ухитрившейся найти лазейку между крышей и плотной занавеской на лобовом стекле фургона.
Генрих прислушался, ему казалось, что он слышит подозрительные звуки. При этом гул машин, проносившихся по шоссе, его не напрягал, а мешали эти едва различимые поскребывания, которые он улавливал на пределе восприятия.
Или, может, кожей? Когда-то в Альбукерке, на Солонцовых островах, ему это чувство пару раз здорово помогало. Шкура вдруг покрывалась мурашками, и хотелось бежать, но он не убегал, а поворачивался и садил по зарослям из автомата. И не зря.
Сейчас никаких мурашек не было, просто уверенность, что кто-то подкрадывается к фургону.
Генрих попытался вспомнить – смазал ли он раздвижные двери, как собирался. Да, смазал. И замок – тоже. Даже разбирал, чтобы пружинку подогнуть. И теперь он мог появиться посреди представления без единого звука.
Сняв пистолет с предохранителя, Генрих поворотом ручки отпер дверной замок и сдвинул ее на полсантиметра. Возле переднего колеса он заметил темный скрючившийся силуэт. Может, тот ставил мину или перерезал тормозной шланг.
Генрих неслышно ступил на землю, приблизился к злодею и врезал по голове рукоятью пистолета.
Тот свалился, выронив гаечный ключ и портативный домкрат. Это был вор, позарившийся на колеса.
Генрих обошел машину кругом, затем достал маленький фонарик и осмотрел колесо. Воришка не успел даже снять контрольные замки на болтах.
В кармане завибрировал телефон. Звонил заказчик.
– Слушаю.
– Короче, выдвигайся в район Форсет.
– Понял.
– Улица Ари-Миллен, двадцать четыре. Это складское помещение типа ангара. Сзади лестница уже прислоненная, потом подтянешь ее за собой.
– Понял.
– На территории сторож с собакой. Но сторож спит, а собака всегда голодная – ест все, что дают.
– Понятно.
– Там наверху даже лежак хороший имеется – местные грузчики туда девок таскали, видимо.
– Видимо.
– Что?
– Продолжайте, сэр, я слушаю.
– Оттуда отлично просматриваются все подходы к зданию «Иорити инвестиум» – от четырехсот до шестисот метров. Как прибудешь, пошли сигнал. Просто короткий сигнал.
– Понял, выдвигаюсь.
Закончив разговор, Генрих забрался в фургон и сел за руль. С одной стороны, появилась какая-то определенность – это хорошо. А с другой – слишком много полезных сведений добыл этот приезжий капитан. То ничего не было, а то вдруг на тебе – целое досье.
Сбросив закрывавшую стекло занавеску-жалюзи, он завел двигатель и стал выезжать на дорогу. Глянув в зеркало заднего вида, заметил, что вор уже стал приходить в себя и ползал по земле.
– Тебе повезло, что ты не попался Отто Хаттангу, – тихо сказал Герих и стал разгоняться по шоссе.
С Хаттангом они служили в Гурунди. Он был жестким и бескомпромиссным парнем. Воров ненавидел, говорил, что когда-то в детстве у него украли велик, на который он откладывал карманные деньги. Отто был сапером-разведчиком, и у него имелась пропасть всяких опасных саперских штучек.
Как-то он узнал, что у парней из полка в увольнении обчищают карманы. А еще пару раз из штабного броневика вытаскивали вещи – прямо на светофоре.
Один вор подбегал, чем-то отвлекая водителя, другой открывал дверь и шарил в салоне – совершенно незаметно. Потом включался зеленый свет, и броневик уезжал.
И вот Отто в каждую поездку в город стал брать большой кошелек – лопатник и небрежно совал его в задний карман. Разумеется, в толпе лопатник у него выдергивали, а через несколько секунд – шарах! – и этот лопатник взрывался в руках вора.
Взрыватели в них ставились на дистанционное разъединение.
Чем закончилась эта война, Генрих не узнал, его перевели в другое место.
На ночной дороге было свободно, и он прибыл на место за тридцать пять минут.
Осмотрелся, поставил фургон под пустующим навесом для мусорных баков – метрах в трехстах от ангара и пошел на позицию, таща на плече длинный армейский мешок со своим оборудованием.
Ворота были полуоткрыты и удерживались провисающей цепью. В жилом вагончике, где обитал сторож, светилось окошко. Пройти на территорию было несложно, однако на столбе возле сторожки угадывалась камера. Вряд ли она работала, но проверять это Генриху не хотелось.
Он прошел еще метров пятьдесят и там, где колючая проволока над забором совсем обвисла, решил перелезть на территорию.
Уже оказавшись на заборе, он увидел ту самую собаку – старую и безобидную. Они стояла и молча смотрела на него, как будто знала, какая о ней ходила слава.
Генрих достал из кармана заготовленный шоколадный батончик и, сорвав упаковку, бросил угощение. Собака приняла взятку и убежала с батончиком прочь, давая понять, что будет молчать и дальше.
Генрих благополучно спустился и, обойдя большой ангар, обнаружил лестницу – все, как говорил капитан Журбен.
Забрался наверх, втянул тяжелую лестницу и, оглядевшись, пошел на свет, который падал в большой проем на другом конце чердачного помещения.
Лежак был неподалеку, а в деревянном ящике из-под какого-то оборудования даже нашлись простыни, полотенца, мыло и какие-то застарелые сладости.
– М-да, – произнес Генрих и стал готовить позицию. Его не покидало беспокойство о слишком подробной информации. Ясно, что сам капитан сюда не лазил, а получил сведения от кого-то, и этот кто-то мог эту информацию слить еще кому-то.
Соорудив лежак, Генрих набросил чистую простыню, затем набрал на телефоне вызов и после одного гудка прервал набор.
Теперь оставалось только ждать.
130
Брейн вернулся, когда совсем стемнело. Он незаметно прошел через двор и поднялся по тем же балконным перемычкам, по которым спускался. При хорошей подготовке это было совсем не трудно, к тому же балконы были укутаны садовым плющом, что делало этот путь скрытым от посторонних глаз.
– Зои… – позвал Брейн, забравшись в окно.
– Все в порядке? – шепотом спросила она, появляясь из коридора с пистолетом наготове.
– Да, – ответил Брейн, закрывая окно.
Зои положила пистолет на стол и, забрав у Брейна пакет, стала выкладывать покупки.
– О, да тут просто ресторанный ужин!..
– Я старался брать упаковки поменьше, но чтобы взять всего по чуть-чуть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
