- Дада, - ответил директор. Вид у него был слегка обеспокоенный.
- И что же?
Впервые за все время, что Гарри знал Дамблдора, тот утратил свой обычный вид величавого старца. Какоето мгновение он выглядел мальчишкой, которого поймали на нехорошей проделке.
- Ты можешь меня простить? - спросил он. - Сумеешь ли ты простить меня за то, что я не доверял тебе? Скрывал от тебя? Гарри, я ведь просто боялся, что ты оступишься там же, где и я. Я опасался, что ты повторишь мои ошибки. Я умоляю тебя о прощении, Гарри. Ведь я уже довольно давно понял, что ты намного лучше меня.
- О чем вы говорите? - спросил Гарри, пораженный тоном Дамблдора и слезами, внезапно выступившими у него на глазах.
- Дары, эти Дары, - пробормотал Дамблдор. - Греза отчаявшегося человека!
- Но ведь они существуют на самом деле!
- Они существуют, они опасны, они - приманка для глупцов, - сказал Дамблдор. - И я был одним из таких глупцов. Но тыто понял, правда? От тебя у меня больше нет секретов. Ты понял.
- Что я понял?
Дамблдор всем корпусом повернулся к Гарри, в его сверкающих синих глазах стояли слезы.
- Повелитель смерти, Гарри, повелитель смерти! Чем я, в конечном счете, был лучше Волан-де-Морта?
- Вы всем были лучше, - ответил Гарри. - Как вы можете такое спрашивать? Вы никогда не убивали, если этого можно было избежать!
- Это правда, - сказал Дамблдор тоном ребенка, ищущего утешения. - Но и я искал способ победить смерть, Гарри.
- Но не так, как Волан-де-Морт, - сказал Гарри. Он так долго сердился на Дамблдора - и как странно было сидеть теперь рядом с ним под этим высоким куполом и защищать старика от него самого. - Дары, а не крестражи.
- Дары, - пробормотал Дамблдор. - А не крестражи. Вот именно.
Наступило молчание. Существо у них за спиной продолжало скулить, но на этот раз Гарри не обернулся.
- Грин-де-Вальд тоже их искал? - спросил он. Дамблдор на мгновение прикрыл глаза и кивнул.
- Изза этого нас и потянуло друг к другу, - тихо сказал он. - Двое умных, заносчивых мальчишек, одержимых одной и той же страстью. В Годрикову Впадину он пришел, как ты, я думаю, догадался, изза могилы Игнотуса Певерелла. Он хотел обыскать место, где умер третий из братьев.
- Так это правда? - спросил Гарри. - Все - правда? Братья Певерелл…
- Это три брата из сказки, - сказал Дамблдор, кивая. - Да, я уверен, что это так. Что они встретились со Смертью на пустынной дороге… Мне скорее думается, что братья Певерелл были просто высокоодаренными, опасными волшебниками и сумели создать эти сильнодействующие предметы. А история, будто это Дары самой Смерти, помоему, просто легенда, какие всегда складываются вокруг подобных творений. Мантия, как тебе известно, веками передавалась из поколения в поколение, от отца к сыну, от матери к дочери, вплоть до последнего живущего ныне потомка Игнотуса, который, как и сам Игнотус, родился в Годриковой Впадине.
Дамблдор с улыбкой посмотрел на Гарри.
- Это я?
- Ты. Я думаю, ты уже догадался, почему мантия была у меня в ту ночь, когда погибли твои родители. Джеймс показал мне ее за несколько дней до этого. Стало понятно, как ему удавались разные проказы в школе, на которых его не могли изловить! Увидев ее, я не поверил своим глазам и попросил Джеймса одолжить мне ненадолго, чтобы изучить получше. К тому времени я давно уже отказался от мысли воссоединить Дары Смерти, однако не мог удержаться, не мог устоять перед искушением рассмотреть мантию поближе… Я никогда не видел ничего подобного этой мантии - невероятно древняя, совершенная во всех отношениях… и вот твой отец погиб, а я остался единственным обладателем двух Даров Смерти.
Дамблдор говорил с невыносимой горечью.
- Мантия все равно бы их не спасла, - поспешно сказал Гарри. - Волан-де-Морт знал, где скрываются мама и папа. Мантия не защитила бы их от заклятий.
- Это верно, - сказал Дамблдор. - Верно.
Гарри ждал продолжения, но Дамблдор молчал. Гарри поторопил его:
- Значит, когда вы увидели мантию, вы уже перестали искать Дары?
- Перестал, конечно, - чуть слышно сказал Дамблдор. Похоже, ему стоило больших усилий взглянуть Гарри в глаза. - Ты ведь знаешь, что произошло. И все же ты не можешь презирать меня сильнее, чем я сам себя презираю.
- Но я вас не презираю…
- А должен бы. - Дамблдор набрал в грудь побольше воздуху. - Ты ведь знаешь тайну болезни моей сестры, что сделали с ней эти маглы, во что она превратилась. Ты знаешь, как мой бедный отец отомстил им, и поплатился за это смертью в Азкабане. Ты знаешь, что моя мать отдала свою жизнь ради больной Арианы. Меня это бесило, Гарри. - Дамблдор сказал это жестко, холодно. Теперь его взгляд был направлен в пространство над головой Гарри. - Я был одаренным, выдающимся юношей. Мне хотелось свободы. Я хотел блистать. Хотел славы. Не пойми меня неправильно. - Боль исказила его лицо, и он снова выглядел древним старцем. - Я их любил. Я любил родителей, любил брата и сестру, но я был эгоистичен, куда эгоистичнее, чем такой лишенный эгоизма человек, как ты, Гарри, может себе вообразить. Поэтому, когда мать умерла и на мне повисла ответственность за больную сестру и непослушного брата, я вернулся к себе в деревню злой и несчастный. Мне казалось, что меня поймали в ловушку, моя жизнь загублена! И тут, конечно, появился он… - Дамблдор снова глядел прямо в глаза Гарри. - Грин-де-Вальд. Ты не можешь себе представить, Гарри, как захватили, как воспламенили меня его идеи. Заставить маглов подчиниться. Торжество волшебников. Мы с Грин-де-Вальдом - блистательные юные вожди революции. Конечно, коекакие сомнения у меня были. Но я успокаивал свою совесть пустыми словами. Ведь все это будет делаться во имя общего блага, и всякий причиненный ущерб возместите сторицей. Понимал ли я в глубине души, кто такой Геллерт Грин-де-Вальд? Думаю, что да, но закрывал на это глаза. Если бы наши планы осуществились, исполнились бы все мои мечты.
Все наши замыслы были основаны на Дарах Смерти! Как они завораживали его, завораживали нас обоих! Непобедимая волшебная палочка - оружие, которое приведет нас к власти! Воскрешающий камень - для него, хоть я и делал вид, что ничего не понимаю, это означало армию инферналов! А для меня, признаюсь тебе, - возвращение моих родителей, которые сняли бы груз ответственности с моих плеч.
А мантия… О мантии мы почему-то почти не говорили, Гарри. Мы оба неплохо умели становиться невидимыми и без мантии, чья подлинная волшебная сила, конечно, в том, что она способна укрывать и защищать не одного своего владельца, но и тех, кто с ним. Я думал, что, если мы ее найдем, она может пригодиться, чтобы прятать Ариану, но в целом мантия интересовала нас только потому, что дополняла набор, ведь в сказке говорилось, что настоящим Повелителем смерти - то есть, как мы это тогда понимали, непобедимым - будет тот человек, который соберет у себя все три предмета.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
