Мы встали со своих мест, приветствуя преподавателя. Предметом «История магологии, ее развития, ответвлений и систематических единиц» стоило бы пытать опасных преступников. На седьмом параграфе те были бы готовы сознаться даже в том, чего не совершали, лишь бы от них отстали. Но, судя по всему, адептов ректору было жаль гораздо меньше, чем преступников и военнопленных, поэтому мы страдали регулярно. Согласно расписанию. И если на лекциях наши мозги просто хотели тихо-мирно взорваться, то на коллоквиумах мы жаждали умереть хотя бы ради того, чтобы в загробном мире найти отцов-основателей магологии и проклясть их лично. Пару сотен раз.
А то напридумывали тут терминов, ответвлений, системных единиц и благополучно умерли, а нам зубри, мучайся. Еще и даты жизни и великих свершений этих чародеев древности запоминай. И ладно бы нужно было держать в памяти только ключевые события. Так нет, магистр Мыхрым был педантом и заставлял нас, невежд, заучивать, когда и где родился Кукмор Ремский, где учился, на ком женился, сколько наплодил мажат,[42] как однажды во сне додумался о коэффициенте поглощения потока, сколько времени он его потом вычислял, где защитил на эту тему диссертацию… В общем, иногда складывалось впечатление, что мы биографию магов-ученых знаем едва ли не лучше, чем они сами при жизни.
Как по мне, для дела хватило бы знать, для чего тот самый коэффициент нужен и как его применять. Но… То уже была область алхимических уравнений, а эйр Мыхрым был гуманитарием, о чем он с гордостью нам заявлял едва ли не на каждом занятии.
Началась нудная лекция, на которой под монотонный, чуть шепелявый голос магистра хотелось спать. Хотелось, но не моглось.
Меценатом моего вынужденного бодрствования была Алекс. Ее прямо-таки распирало от негодования, которым она не могла не поделиться со мной.
— Ты представляешь, — шипела она мне на ухо рассерженной гадюкой, — к нам в дом сегодня попробовал прокрасться вор! В два часа ночи! К моему отцу! Законнику, которого в столице каждый щипач знает и обходит за милю кривой дорогой!
М-да, я могла лишь посочувствовать тому глупцу, который рискнул покуситься на богатства особняка Лейринов.
— Этот сумасшедший уже на рудниках? — вопросила я.
— В том-то и дело, что его не поймали… — Алекс закусила губу.
Я озадачилась. Надолго. Вор был явно псих. Конченый. Но уйти от ловушек и охранных заклинаний, которых в стенах дома Алекс было нашпиговано больше, чем самих камней кладки… Это надо быть профессионалом экстра-класса.
Магистр между тем невозмутимо диктовал лекцию. Кажется, случись взрыв университета, и в этом случае эйр Мыхрым довел бы занятия до конца, прерываясь лишь на короткие замечания. Если те касались непосредственно его предмета. В ином случае… Можно было смело рассчитывать на докладную записку в деканат о плохом поведении. Десять записок — минус форинт из стипендии.
Некоторые адепты, к слову, наловчились слушать эйра Мыхрыма, спя с открытыми глазами. А Йонок — парень из нашей группы, невысокий, тощий и невероятно шумный (и откуда столько звуков могло рождаться в том тщедушном теле?) — на задней парте и вовсе мог похрапывать в такт речитативу магистра. Главное, что лектора не перебивал.
— А улики, следы какие-нибудь остались? — наконец, не найдя логичного объяснения случившемуся, спросила я.
— Угу. Остались. Целая одна улика — психологическая травма у Пироженки. Волкодав на белом ковре ручной работы напрудил лужу. И сейчас подлец ни в какую не вылезает из-под кровати родителей. Хотя папа и грозился, что если Пир не выберется оттуда, то он из него самого коврик сделает.
— Знаешь, я бы на месте вашего волкодава тоже не вылезала. Хотя бы неделю…
Я задумчиво обвела аудиторию взглядом, понимая, что чего-то мне не хватает. Точнее, кого-то. Русоволосой макушки и острых кончиков ушей. С несостоявшимся ограблением подруги я как-то упустила его из виду.
— А где Вир? — не удержалась я.
— В лазарете, — скривилась Алекс.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Как?! — выдохнула я, судя по всему, слишком громко. Даже преподаватель оторвался от чтения лекции.
Неужели Вир пострадал от рук или заклинаний грабителя?
— Простите, что «как»? — прошепелявил эйр Мыхрым, обращаясь ко мне.
Вспомнила, что преподаватель сегодня нам повествовал о тяготах жизни эйра Зейнца. Ученый вывел заклинание для преобразования ароматических эфиров. Вообще-то алхимик создал его по заказу пекарей, чтобы дешевый хлеб из лебеды, продаваемый в рабочих кварталах, вкусно пах, а то его плохо покупали. Но сейчас эта магическая формула применялась повсюду: для устранения неприятных запахов при уборке и создания парфюмерных композиций, в лекарском деле и, само собой, в торговле, когда в умелых руках ушлого продавца протухшая селедка могла вдруг запахнуть жасмином.
— Как эйр Зейнц додумался использовать в качестве основы ароматического ряда шестигранный мономер альфа-структуры? — спросила я с таким недоумением и восхищением перед гениальностью почившего два века назад алхимика, что теперь уже озадачился эйр Мыхрым.
Хотя, возможно, причина того, что преподаватель открыл рот и не произнес ни звука, крылась в том, что он пытался вспомнить то, чего не знал. А именно: что такое шестигранный мономер и почему он основа?
— Хороший вопрос, — наконец произнес лектор. И с поистине преподавательским талантом ставить умников на место выдал: — И ответ на него вы озвучите завтра сами, подготовив доклад на тему «Основы ароматического ряда».
Я мысленно взвыла. Ну чего стоило отыграть дурочку? Схлопотала бы замечание. У меня их за годы учебы и так дворец и маленькая резиденция. Так нет же, решила начать «умнеть». Вот, теперь сиди, Нари, пиши доклад ночью. Ибо после занятий меня ждет лавка зелий в квартале брокеров. Там я подрабатывала уже второй год пару часов два раза в неделю. Прибавка к стипендии выходила небольшой, но все же…
Едва эйр Мыхрым вернулся к лекции, как Алекс зашептала:
— Да ничего с этим ушастым недоразумением серьезного не произошло. Кроме аллергии. Оказалось, что у альва непереносимость шерсти волкодавов. Он весь с утра покрылся сыпью и чесался, как прокаженный. Я его в лазарет при университете отправила, пусть капли какие дадут…
Она повертела ручку в руках, вздохнула и извиняющимся тоном начала:
— Слушай, Нари, а можно тебя попросить взять Пироженку на то время, что альв у меня живет?
Я вздрогнула. Пироженка уже гостевал у нас. Правда, не матерым волкодавом, а щенком. Помнится, тогда он перегрыз все тапки, порвал штору и попытался уронить «Единорога с девой». Если бы ему это удалось, я бы простила пушистому пакостнику даже порчу любимой пары туфель, поскольку, как говорится, победителей не судят. Но Пироженка с задачей устранения единорога не справился, а посему…
— Нет. — Я замотала головой.
— Ну, пожалуйста, — забывшись, громко произнесла Алекс.
— Что «пожалуйста»? — Лектор сегодня оказался на удивление бдителен.
— Пожалуйста, повторите еще раз, я не успела записать… — Алекс очаровательно улыбнулась.
— С какого именно момента? — уточнил преподаватель.
Меня так и тянуло сказать, что всю лекцию.
— С… того момента, как эйр Зейнц сделал предложение своей будущей супруге.
Вообще-то Алекс выбрала безошибочный вариант: ведь рано или поздно, оторвавшись от алхимических изысканий, в промежутке между экспериментами ученые мужи совершали променад до алтаря под ручку с какой-нибудь эйрой. Вот только сейчас вышла промашка.
С биографией ученого я ознакомилась еще на втором курсе в библиотеке, когда искала формулу преобразования эфира ртути в «живую сталь» — эликсир, на время создающий на коже эффект брони. Тогда мне на голову и свалился светский журнал «Ритуалити» со статьей, посвященной ученому. В том числе и его сердечному другу и спутнику всей жизни.
Посему от вопроса Алекс лектор слегка закашлялся… И поняв, что его разглагольствования она не слушала вовсе, вознегодовал.
