и, оглядев их сквозь мутную пелену еще не утраченного знания, торопливо воскликнула:
– Бежим! Сейчас для нас откроют проход!
– Миледи, куда вы?! – пораженно воскликнул Дром, когда я стремглав кинулась прямо в болото.
– Я нашла отсюда выход! – крикнула я на бегу, каким-то чудом угадывая, куда наступить и где свернуть, чтобы не угодить в коварную яму. – Быстрее! За мной, если хотите жить! Второго шанса не будет!
Ведомая внезапно проснувшимися Знаками и резко обострившимся чутьем, я стремительной ланью проскочила мимо нескольких опасных участков. Не обратив внимания на нарастающую дрожь под ногами, быстрее ветра помчалась по внезапно выскакивающим прямо перед самым моим носом кочкам. Нимало не сомневаясь в том, что они там появятся. Ни о чем больше не думая. Старательно держа перед внутренним взором красную ниточку указанной тропинки и беспокоясь лишь об одном – чтобы мчащиеся по моим следам валлионцы, не дай бог, не сбились с пути.
– Миледи!
– Тропа появится всего на несколько минок! – крикнула я, на мгновение обернувшись и торопливо отыскивая взглядом своих недоверчивых спутников. Но почти сразу обнаружила, что мужчины меня нагоняют, и облегченно выдохнула. – Поднажмите! И ни в коем случае не сходите со следа! Тропа совсем узкая! Один шаг в сторону, и все!
Господин Иггер что-то проворчал себе под нос, но умолк, сберегая дыхание, а я уже летела дальше, не замечая, что буквально за миг до того, как моя нога готовилась провалиться в очередную топкую ловушку, оттуда, словно по волшебству, буквально выстреливала покрытая илом кочка, которая мгновенно погружалась обратно в воду, едва только с нее спрыгивал бегущий последним Вега.
К счастью, они этого уже не видели – все происходило так быстро, что мужчины едва успевали заметить, куда наступить и как не поскользнуться. Ни на что другое времени у них уже не осталось. Тогда как я с помощью недавно обретенной связи прекрасно видела все, что творилось позади и впереди. Особенно то, как стремительно собираются вокруг потревоженные моей магией твари. И как сжимается вокруг неумолимое кольцо из голодной нежити, которая уже почувствовала запах свежей добычи.
– Не смотрите назад! – на всякий случай крикнула я, когда левую руку обожгло внезапной болью. – Быстрее! Быстрее, господа, пока еще есть время!
– Мы и так уже… летим… – полузадушено просипел Дэл, думая, что я не услышу.
– Тогда включи реактивную тягу и лети БЫСТРЕЕ! – не поворачивая головы, я резко взмахнула рукой с послушно откликнувшимся на призыв Эриолом и, не глядя, снесла башку какой-то змеюке размером с хорошее такое бревнышко. Благо связь позволяла мне видеть все, что происходит вокруг. И в непосредственной близости, и почти у самой кромки взбудораженного до самого дна болота.
От удара зубастая голова с шумным плеском рухнула в воду, обдав бегущих сразу за мной командира и Дрома целым дождем, а содрогающееся в конвульсиях тело колошматило по воде хвостом так долго, что мы уже успели и убежать, и дух перевести. Я прямо на ходу избавилась еще от одной стокки, затем отмахнулась от выскочившего прямо из-под ряски крокодила-переростка, вздумавшего загородить нам дорогу. Наконец, располовинила некстати вылезшую погреться самую настоящую рирзу, которая почему-то совсем не боялась дневного света, и мимолетно подумала, что еще не знаю, каким образом буду потом расплачиваться за эти мгновения прозрения и поразительной везучести.
Впрочем, все это будет ПОСЛЕ. Когда… вернее, если мы таки доберемся до леса. А пока меня больше заботила выныривающая прямо со дна болота тропа, на которой нельзя было ни оступиться, ни промахнуться мимо кочки, ни даже на долю сина потерять равновесие.
Честно говоря, не знаю, как бы я справилась, если бы не молчаливая поддержка стремительно приближающегося леса, но полагаю, что без него я бы точно усомнилась и непременно промахнулась мимо шаткой опоры. Да и мои спутники вряд ли справились с таким сложным заданием, которое требовало от них абсолютного доверия и предельно ясного понимания ситуации. А откуда у них было взяться доверию? Правильно, неоткуда. Так что их тоже незримо кто-то поддерживал, направлял и незаметно помогал в те трудные моменты, когда надо было сигать прямо в трясину, надеясь на то, что неведомый помощник не забудет вытолкнуть на поверхность очередную липкую кочку.
Сколько мы так бежали, не могу точно сказать – тогда времени для меня просто не существовало. Я просто видела тропу, могла прикинуть приблизительное расстояние до леса и из последних сил стремиться туда добраться. Дром потом утверждал, что неслись мы никак не меньше часа, Дэл был твердо уверен, что не меньше получаса, а Веге вообще показалось, что от силы минут двадцать, поэтому я и по сей день не знаю, как оно было на самом деле. Но вот что я помню действительно хорошо, так это то, как у меня радостно заколотилось сердце при виде показавшейся впереди лужайки с высокими, стройными, деревьями. (что-то потеряно!) И как оборвалось оно при виде громадного, поистине гигантского пузыря, который медленно всплывал у нас на пути с явным намерением хотя бы на финишной прямой подцепить на острые когти ускользающую добычу.
Остановиться я уже не могла – за мной по пятам, в буквальном смысле дыша в затылок, во весь опор неслись четверо распаренных, раздраженных до крайности мужчин, которых я при всем желании не смогла бы остановить в одно мгновение. Да и набранная нами скорость была так высока, что у нас просто не осталось никаких шансов. Поэтому решение пришлось принимать очень быстро, на бегу, отчаянно сомневаясь и не будучи уверенной в успехе. Но, поскольку иного выхода все равно не оставалось, то, поравнявшись с невнятно побулькивающим пузырем, из которого все быстрее и быстрее выстреливали наружу целые россыпи чудовищно длинных, смертельно опасных щупалец, я, мысленно перекрестившись, резко свернула и, оттолкнувшись, прыгнула прямо на разинувшую широкую пасть тварь.
Судя по раздавшемуся сзади возгласу, валлионцы по инерции едва не повторили этот смертельный номер и чуть не отправились следом за мной. Но, слава богу, командир не подкачал и вовремя шарахнулся прочь, каким-то чудом не слетев с едва заметной тропинки. Заорал, конечно, что-то непереводимое, но остановиться уже не смог и пролетел дальше без единой задержки ровно до тех пор, пока его не вынесло на открытое пространство… прямо под теплое летнее солнышко… и не обласкало таким же теплым, каким-то домашним ветром, а потом не приняли в свои ласковые объятия роскошные, от корней до самых кончиков покрытые громадными колючками заросли какого-то кустарника. От которых он, как ни старался, увернуться уже не успел, а я,
