Читаем без скачивания Владычица озера - Анджей Сапковский

О правде, которая на манер масла всегда всплывает наверх.

Выдумывали, радуясь выдумке. Сказочному обману. Ибо вокруг-то, в жизни, все делалось навыворот.

Легенда росла и ширилась. Слушатели в благостном трансе глотали, вбирали в себя высокопарные и возвышенные слова сказителей, повествующих о ведьмаке и чародейке. О Башне Ласточки. О Цири, ведьмачке со шрамом на лице. О Кэльпи, зачарованной вороной кобыле.

О Владычице Озера.

Все это случилось спустя многие годы. Спустя многие, многие годы.

Но уже теперь, как набухшие после теплого дождя семена, легенда давала ростки и пускала корни в людских душах.

***

Незаметно пришел май. Вначале – ночами, которые разгорались и разблескивались далекими огнями Беллетэйна. Когда Цири, странно возбужденная, вскочила на Кэльпи и помчалась к кострам, Геральт и Йеннифэр воспользовались случаем, выпавшей минутой одиночества. Раздевшись лишь настолько, сколько было абсолютно необходимо, они любили друг друга на брошенном на земле кожушке. Спеша и самозабвенно, молча, не произнося ни слова. Быстро и кое-как. Только бы больше и больше.

А когда пришло успокоение, оба, дрожа и сцеловывая с лиц друг у друга слезы, ужасно удивились, сколько же счастья дала им такая, в общем-то невесть какая, любовь.

***

– Геральт...

– Слушаю, Йен.

– Когда я... Когда мы не были вместе, ты бывал с другими женщинами?

– Нет.

– Ни разу?

– Ни разу.

– У тебя даже голос не дрогнул. Не понимаю, почему я тебе не верю.

– Я всегда думал только о тебе, Йен.

– Теперь верю.

***

Незаметно пришел май. Пришел и днями. Осот обрызгал желтизной луга, деревья в садах распушились и потяжелели от цветов. Дубравы величественно, чтобы не спешить, все еще оставались темными и голыми, но уже затягивались зеленым туманом, а опушки искрились зелеными пятнышками березы.

***

В одну из ночей, когда они остановились в заросшей ивами котловине, ведьмака разбудил сон. Кошмар, в котором он видел себя парализованным и безоружным, а огромная серая сова рвала ему когтями лицо, искала глаза острым кривым клювом. Он проснулся. И не понял, не перенесся ли из одного кошмара в другой.

Над их бивуаком клубился свет, на который косились фыркающие лошади. В свете было видно что-то вроде подпертого черной колоннадой замкового зала. Геральт видел огромный стол, вокруг которого сидели десять человек. Десять женщин.

Слышал голоса.

... привести ее к нам, Йеннифэр. Мы приказываем.

Вы не можете мне приказывать. Не можете приказывать ей! У вас нет над ней власти! Никакой!

Я их не боюсь, мама. Они ничего не могут мне сделать. Если они хотят, я явлюсь к ним.

... собирается первого июня, в новолуние. Мы приказываем вам обеим явиться. Предупреждаем, что за непослушание будем наказывать.

Я сейчас прибуду, Филиппа. Она пусть еще побудет с ним.

Пусть он не остается один. Только несколько дней. Я прибуду немедленно. Как добровольная заложница.

Выполни мою просьбу, Филиппа. Пожалуйста.

Свет замигал. Лошади дико захрапели, забили копытами.

Ведьмак проснулся. На этот раз по-настоящему.

***

Наутро Йеннифэр подтвердила его опасения. После долгой и проведенной в сторонке беседы с Цири.

– Я ухожу, – сказала она сухо и без предисловий. – Я должна. Цири останется с тобой. Еще на какое-то время. Потом я вызову ее, и она тоже уйдет. А потом все мы встретимся снова.

Он кивнул. Неохотно. Ему надоело молчаливо поддакивать. Соглашаться со всем, что она ему сообщала, со всем, что решала. Но он кивнул. Он любил ее, как бы там ни было.

– Это приказ, – сказала она мягче, – которому противостоять невозможно. Откладывать тоже нельзя. Необходимо просто выполнить. Впрочем, я делаю это и ради тебя. Ради твоего блага. А особенно ради блага Цири.

Он кивнул.

– Когда мы встретимся, – сказала она еще мягче, – я вознагражу тебя за все, Геральт. И за твое молчание. Слишком много молчания было между нами, слишком много, А теперь, вместо того чтобы кивать, обними меня и поцелуй.

Так он и сделал. Он любил ее, как бы там ни было.

***

– Куда теперь? – тихо спросила Цири вскоре после того, как Йеннифэр скрылась в розблеске овального телепорта.

– Река... – Геральт откашлялся, превозмогая боль в груди, не дающую дышать. – Река, вверх по течению которой мы идем, называется Сансретура. Она ведет в страну, которую я обязательно хочу тебе показать. Потому что это сказочная страна.

Цири насупилась. Он видел, как она стиснула кулаки.

– Все сказки, – процедила она, – оканчиваются скверно. А сказочных стран нет вообще.

– Есть. Увидишь.

***

Был второй день после полнолуния, когда они увидели Туссент, утопающий в зелени и солнечных лучах. Горы, склоны, виноградники. Черепицы башен замка, горящие после утреннего дождика.

Картина не подвела. Впечатляла. Она впечатляла всегда.

– Какая красотища, – восхищенно сказала Цири. – Охо-хо! Словно игрушечные замки... Словно глазурь на торте... Так и хочется лизнуть!

– Архитектура самого Фарамонда, – мудро пояснил Геральт. – Погоди, пока не увидишь вблизи дворец и сады Боклера.

– Дворец? Мы едем во дворец? Ты знаешь здешнего короля?

– Княгиню.

– А может, – кисло спросила она, внимательно посматривая на него из-под челки, – у этой княгини зеленые глаза? И короткие черные волосы?

– Нет, – отрезал он, отводя взгляд. – Она выглядит совсем иначе. Откуда ты взяла...

– Перестань, Геральт, ладно? Так как там со здешней княгиней-то?

– Я сказал, что знаю ее. Немного. Не очень хорошо... и не очень близко, если тебя интересует это. Зато я очень хорошо знаком со здешним князем-консортом, а может, пока еще кандидатом в князья-консорты. Ты его тоже знаешь, Цири.

Цири тронула Кэльпи шпорой, заставила танцевать.

– Не мучай меня больше!

– Лютик.

– Лютик? Со здешней княгиней? Каким чудом?

– Долгая история. Мы оставили его здесь, рядом с любимой. Обещали навестить, возвращаясь, когда... Он замолчал и нахмурился.

– Ничего не поделаешь, – тихо сказала Цири. – И не мучайся, Геральт. Это не твоя вина.

"Моя, – думал он. – Моя. Лютик спросит. А я вынужден буду ответить.

Мильва. Кагыр. Регис. Ангулема.

Меч – оружие обоюдоострое...

О боги, довольно. Хватит. Надо покончить с этим раз и навсегда".

– Едем, Цири.

– В этих одеждах? – кашлянула она. – Во дворец?

– Не вижу ничего зазорного в наших одеждах, – обрезал он. – Мы едем туда не верительные грамоты вручать. И не на бал. А с Лютиком можно встретиться хотя бы в конюшнях. Впрочем, – добавил он, видя, как она надулась, – сначала я поеду в городок, в банк. Возьму немного наличных, а в суконных рядах на рынке сколько угодно портных и модисток. Купишь, что захочешь, и оденешься по желанию.

– Так много, – она насмешливо поморщилась, – у тебя наличных?

– Купишь, что захочешь, – повторил он. – Хотя бы горностаев. И туфельки из василиска. Я знаю сапожника, у которого на складе еще должны быть такие.

– На чем ты столько заработал?

– На убийствах, Цири. Едем, времени жаль.

***

В филиале банка Чьанфанелли Геральт поручил сделать перевод и открыть аккредитив, получил банковскую чековую книжку и немного наличных. Написал письма, которые должны были подоспеть к курьерской экспресс-почте, идущей на Яругу. Вежливо отказался от обеда, которым его хотел попотчевать услужливый и гостеприимный банкир.

Цири ожидала на улице, присматривая за лошадьми. Улица, только что пустая, уже кишела народом.

– Похоже, мы попали на какой-то праздник. – Цири головой указала на толпы, тянущиеся к рынку. – Может, ярмарка... Геральт быстро глянул.

– Это не ярмарка.

– Ох... – Она тоже взглянула, поднявшись на стременах. – Неужто опять...

– Казнь, – сказал он. – Самое популярное из послевоенных развлечений. Что мы с тобой уже видели, Цири?

– Дезертирство, предательство, трусость перед лицом врага, – быстро перечислила она. – И экономические преступления.

– Поставка заплесневевших сухарей для армии, – кивнул ведьмак. – Ох, тяжела в военное время доля предприимчивого купца.

– Здесь будут рубить голову не купцу. – Цири натянула поводья Кэльпи, уже погрузившейся в толпу, как в волнующее поле пшеницы. – Только глянь, помост накрыт сукном, а на палаче новый и чистейший колпак. Тут будут казнить кого-то важного, по меньшей мере барона. Все-таки, пожалуй, за трусость перед лицом врага.

– У Туссента, – покачал головой Геральт, – не было армии, ибо не было никаких врагов. Нет, Цири, думаю, это снова экономика. Казнят кого-то за мошенничество в торговле их знаменитым вином, основой здешнего хозяйства. Едем, Цири. Не станем глядеть.

– Едем. Но как?

Действительно, дальше ехать было невозможно. Не успели они оглянуться, как увязли в собравшейся на площади толпе, оказались в толчее, нечего было и думать продраться на другую сторону рынка. Геральт скверно выругался, оглянулся. Увы, возвратиться тоже было невозможно, вливающаяся на рынок человеческая волна полностью закупорила улочку позади них. Несколько мгновений толпа несла их будто река, но движение прекратилось, как только люди наткнулись на окружающую эшафот плотную стену алебардистов.