Юнкерские стихи
Ода к нужнику
О ты, вонючий храм
неведомой богини!
К тебе мой глас… к тебе взываю из пустыни,Где шумная толпа теснится столько днейИ где так мало я нашел еще людей.Прими мой фимиам летучий и свободный,Незрелый слабый цвет поэзии народной.Ты покровитель наш, в святых стенах твоихЯ не боюсь врагов завистливых и злых,Под сению твоей не причинит нам страхаНи взор Михайлова[341], ни голос Шлиппенбаха[342]Едва от трапезы восстанут юнкера,Хватают чубуки, бегут, кричат: пора!Народ заботливо толпится за дверями.Вот искры от кремня посыпались звездами,Из рукава чубук уж выполз, как змея,Гостеприимная отдушина твояОткрылась бережно, огонь табак объемлет.Приемная труба заветный дым приемлет.Когда ж Ласковского[343] приходит грозный глаз,От поисков его ты вновь скрываешь нас,И жопа белая красавца молодогоЯвляется в тебе отважно без покрова.Но вот над школою ложится мрак ночной,Клерон[344] уж совершил дозор обычный свой,Давно у фортепьян не раздается Феня…Последняя свеча на койке Беловеня[345]Угасла, и луна кидает бледный светНа койки белые и лаковый паркет.Вдруг шорох, слабый звук и легкие две тениСкользят по каморе к твоей желанной сени,Вошли… и в тишине раздался поцалуй,Краснея поднялся, как тигр голодный, х…й,Хватают за него нескромною рукою,Прижав уста к устам, и слышно: «Будь со мною,Я твой, о милый друг, прижмись ко мне сильней,Я таю, я горю… « И пламенных речейНе перечтешь. Но вот, подняв подол рубашки,Один из них открыл атласный зад и ляжки,И восхищенный х…й, как страстный сибарит,Над пухлой жопою надулся и дрожит.Уж сближились они… еще лишь миг единый…Но занавес пора задернуть над картиной,Пора, чтоб похвалу неумолимый рокНе обратил бы мне в язвительный упрек.
Жрец нужника,
Инвалид Николай Иванович
Разлука
Я виноват перед тобою,Цены услуг твоих не знал.Слезами горькими, тоскоюЯ о прощеньи умолял,
Готов был, ставши на колени,Проступком называть мечты:Мои мучительные пениБессмысленно отвергнул ты.
Зачем так рано, так ужасноЯ должен был узнать людейИ счастьем жертвовать напрасноХолодной гордости твоей?..
Свершилось! вечную разлукуТрепеща вижу пред собой…Ледяную встречаю рукуМоей пылающей рукой.
Желаю, чтоб воспоминаньеВ чужих людях, в чужой странеНе принесло тебе страданьеПри сожаленье обо мне…
Посвящено М. И. Сабурову
К Т***
Не води так томно оком,Круглой жопкой не верти,Сладострастьем и порокомСвоенравно не шути.
Не ходи к чужой постелеИ к своей не подпускай,Ни шутя, ни в самом делеНежных рук не пожимай.
Знай, прелестный наш чухонец,Юность долго не блестит!
Знай: когда рука господняРазразится над тобойВсе, которых ты сегодняЗришь у ног своих с мольбой,
Сладкой влагой поцелуяНе уймут тоску твою,Хоть тогда за кончик х…яТы бы отдал жизнь свою.
От Редакции
В первый том настоящего собрания сочинений М. Ю. Лермонтова входят его стихотворения, во второй — поэмы, в третий — драмы, в четвертый — прозаические произведения, письма, материалы записных книжек (планы, наброски, дневниковые записи).
Сам Лермонтов, как известно, при составлении первого и единственного сборника своих произведений, выпущенного в свет в 1840 году, включил в него всего двадцать шесть стихотворений и две поэмы. Из трехсот с лишним стихотворений, написанных до 1836 года, Лермонтов поместил в этот сборник только одно («Русалка»). Из двадцати двух поэм (не считая незаконченных) напечатал всего три («Тамбовскую казначейшу» — в «Современнике» 1838 г.; «Песню про царя Ивана Васильевича…» и «Мцыри» — в сборнике 1840 г.) и боролся за публикацию четвертой («Демон»); из пяти драм отдал в театр одну — «Маскарад» (1835); из прозаических произведений опубликовал только «Героя нашего времени».
Однако за сто с лишним лет, отделяющих нас от первых изданий Лермонтова, в собрания его сочинений постепенно были включены все его юношеские произведения, зачастую очень слабые в художественном отношении, наброски, отрывки, которые поэт рассматривал лишь как заготовки для будущих сочинений. Общее число произведений, печатающихся в полных собраниях сочинений Лермонтова, в наше время примерно в двенадцать раз превышает то, с чем обращался к читателю сам поэт. Таким образом, обычное хронологическое размещение материала внутри каждого тома, необходимое в академических собраниях сочинений, в массовых изданиях Лермонтова оказалось в разительном несоответствии с интересами широкого читателя. Принцип строгой хронологии, механически понятый, привел к тому, что в этих изданиях произведения, не предназначавшиеся для печати, а также шутки, экспромты заслоняют высшие достижения гения Лермонтова, создания его зрелой поры. Приобщаясь к поэтическому наследию Лермонтова, массовый читатель полных собраний сочинений вынужден следить за творческой эволюцией поэта, начиная с первых ученических опытов и подражаний.
Поэтому с особым вниманием редакция издания отнеслась к его структуре. Принцип композиции, положенный в его основу, преследует обе цели: и учет воли автора — взыскательного художника — и обеспечение полноты издания. Датой, отделяющей в политической и литературной биографии Лермонтова период его поэтического становления от времени, когда он вошел в литературу как автор «Смерти Поэта», «Бородина», «Песни про царя Ивана Васильевича…», является 1837 год. Эта дата и положена в настоящем издании в основу композиции томов стихотворений и поэм.
Первый том открывается «Смертью Поэта», второй — «Песнью про царя Ивана Васильевича…». В основной раздел третьего тома вошел «Маскарад» — сочинение, которое Лермонтов избрал для своего литературного дебюта, с которым хотел впервые обратиться к широкой публике. Четвертый том открывает «Герой нашего времени». Это — произведения художественно наиболее совершенные и общественно значимые. Второй раздел каждого тома составляют ранние произведения, не предназначавшиеся поэтом к печати. В особый раздел первого тома впервые выделены шутки, экспромты, эпиграммы. В приложениях даны наброски неоконченных произведений и редакции, представляющие интерес для широкого читателя. В приложениях к первому тому даны также стихотворения на французском языке и «Коллективное». Внутри каждого раздела хронологический принцип сохраняется.
Такое распределение материала предлагается в настоящем издании впервые. Поиски подобного рода — отказ от принципа строгой хронологии в массовом издании сочинений Лермонтова — уже были предприняты в одном из последних изданий Гослитиздата (Полное собрание сочинений М. Ю. Лермонтова под ред. Б. М. Эйхенбаума, 1947).
Тексты в настоящем издании сочинений М. Ю. Лермонтова вновь выверены по рукописям и печатным первоисточникам. В ряде случаев уточнены тексты и датировки собрания сочинений Лермонтова, выпущенного Институтом русской литературы Академии наук СССР в 1953-1956 годах. Письма Лермонтова, написанные по-французски, даются в переводах, тексты оригинала не воспроизводятся. Отдельные слова и строки, зачеркнутые в рукописи самим поэтом, но не замененные другими, воспроизводятся в тех случаях, когда это требуется для понимания произведения (они даются в квадратных скобках). В угловые скобки заключены названия произведений, самим автором не озаглавленные, и слова, чтение которых предположительно.
В примечаниях к каждому тому приведены исторические, литературные и биобиблиографические справки, необходимые как для понимания самого текста, так и для уяснения условий его создания и публикации. В последнем томе дается «Хронологическая канва жизни и творчества М. Ю. Лермонтова».
Так называемые «юнкерские поэмы», не вполне удобные для печати и, по-видимому, представляющие собою плод коллективного сочинительства, в настоящее — массовое — издание сочинений М. Ю. Лермонтова не включены.
Примечания
Поэзия Лермонтова, связанная с поэтической традицией Пушкина и декабристов, вобравшая опыт мировой поэтической культуры, представляет собой великое явление русской и мировой литературы. Имя Лермонтова давно уже стоит рядом с именем Пушкина. Продолжая традиции гражданской лирики Пушкина и декабристов в новых исторических условиях, Лермонтов открывал в поэзии собственный путь.
