и Диего, который никогда не отличался большой сообразительностью, явно не понял, что же именно имеет в виду его возлюбленная. Взглянув на девушку, он только глупо заморгал глазами…
— Не вечно?.. — Переспросила Мария. — Что ж вполне возможно…
— Вот видите — и вы со мной тоже согласны!.. — Воскликнула девушка.
— А что — с вами кто-нибудь не согласен?.. — Осведомилась Мария.
— Да тот же Майкл, — пробурчала миссис Маклохлен весьма недовольным тоном, — он всегда говорит о каких-то там непреходящих ценностях… Я временами просто устаю от его нравоучений, от его выспреннего тона… Миссис Лопес, вы даже не представляете, как устаю…
То ли исходя из сказанного, то ли каким-то чисто женским чутьем Мария поняла, что Джоанна вскоре собирается расстаться со своим мужем. От этой догадки ей стало не по себе — и не потому, что таким образом могло что-нибудь нарушиться в хорошо отлаженном уже механизме «Лопес продакшн», а потому, что Мария искренне уважала и чисто по-человечески любила дона Мигеля Габриэля, а потому желала ему только всего самого хорошего, в том числе, конечно — и в семейной жизни.
— Но ведь дон Мигель Габриэль в этом смысле как раз прав, — осторожно начала Мария, — действительно есть вещи, которые всегда были в цене…
Джоанна понимающе улыбнулась.
— Ах да, я даже знаю, что именно вы имеете в виду. Деньги — не правда ли?..
Мария укоризненно покачала головой, но ничего не ответила девушке.
— Да, — произнесла девушка, посчитав, что собеседница солидарна с ней, — да, деньги — это единственное, ради чего стоит жить…
— Вы действительно так считаете?.. — спросила Мария Лопес.
— А что — разве это не так? Деньги действительно великое изобретение человечества, — с очень серьезным выражением лица произнесла Джоанна, — я бы даже сказала — величайшее изобретение… Да, я знаю, деньги не делают человека счастливым — это достаточно банальное высказывание, но здорово облегчают жизнь, они… — Джоанна запнулась, подыскивая наиболее удачное выражение, — они… становятся всеобщим эквивалентом всего, что можно получить в жизни…
«Да, вот какая, значит эта Джоанна, — подумала Мария, — любит деньги… Что ж, это неудивительно… Деньги действительно много дают, если не ставить их во главу угла, если не делать из них в жизни культа…»
Взглянув на Диего, Мария произнесла:
— Извините, Джоанна… Я хотела бы с вами серьезно поговорить…
Джоанна Маклохлен, в отличие от своего воздыхателя, отличалась большей сообразительностью — во всяком случае, только одного брошенного в сторону молодого Лопеса взгляда было достаточно, чтобы та быстро сообразила, что к чему. Едва подняв брови, Девушка произнесла, обращаясь к Диего Лопесу:
— Ты не возражаешь, если мы с твоей сестрой останемся наедине?
Диего, недовольно скривив рот, сказал ей в ответ:
— А разве я не могу…
Но, встретившись со взглядом холодных глаз Джоанны, сразу же осекся.
— Так будь так добр, Диего, — все тем же тоном продолжала девушка, — будь так добр, обожди меня в каком-нибудь другом месте…
Молодой Лопес, демонстрируя всем своим видом крайнюю степень недовольства, поднялся с кровати и, стараясь не смотреть на свою старшую сестру, двинулся в сторону входной двери.
«Однако она имеет на него огромное влияние, — с некоторым уважением подумала Мария, — я даже не представляю еще одного человека, который бы смог так вот запросто выдворить моего брата из комнаты… Нет, наверняка и Виктор, и Романо, и Рита во многом правы, — продолжила свои размышления Мария, — наверняка, их связывает кроме обыкновенной дружбы, что-то еще… Неужели Диего влюбился в нее?.. Да, он способен на такие чувства… Как он любил покойную Лауру!.. Тогда мне казалось, что мой брат может пойти ради нее на самый что ни на есть безрассудный поступок!.. Мне казалось, что его ничто, ничто не остановит… Да ведь он и пошел на самое настоящее безрассудство — тогда, когда забрал мою внучку, дочь Хосе Игнасио… А теперь — он влюблен еще пуще прежнего… Да, — она искоса смотрела на Диего, который в нерешительности застыл у двери, словно чего-то ожидая, — да, он влюблен в эту девушку, и в этом не может быть никаких сомнений… И как я раньше этого не замечала?.. — Удивилась Мария, — как я раньше не замечала?.. Ведь все в один голос только и твердили — “с Диего что-то не то, с Диего что-то не то…” А я, вместо того, чтобы разобраться в этой ситуации, занималась чем угодно, только не семьей… Да, Виктор, конечно, был по-своему прав, когда говорил, что я должна как можно больше уделять внимания своим близким… Как все-таки прав он был, и как неправа была я… А теперь придется расхлебывать эту кашу…»
Диего, в нерешительности остановившись у двери, просительно посмотрел на Джоанну. Казалось, он чего-то ждет, но никак не может сказать об этом.
Не поворачиваясь в его сторону, девушка произнесла очень сухо:
— Диего, я же тебе сказала — выйди, обожди в каком-нибудь другом месте, пока мы будем разговаривать с твоей сестрой… Видимо, — она, обернувшись в сторону Марии, послала ей любезную улыбку, — видимо, у твоей сестры, миссис Лопес, ко мне какое-то дело. И я даже подозреваю, какое именно, — Джоанна вновь улыбнулась все той же улыбкой. — Так что, Диего, будь столь любезен — не мешай нам…
«Она распоряжается так, как будто хозяйка в этом доме», — пронеслось в голове Марии. Ей стало неприятно от этой мысли, неприятно, что она никак не может осадить Джоанну, неприятно за младшего брата, который напоминал ей побитую собаку.
Мягко улыбнувшись, Мария постаралась вложить в свои интонации максимум доброжелательности, на которую только была способна;
— Диего, я тоже очень, очень прошу тебя… Не обижайся, пожалуйста, но мне действительно надо как-то поговорить с сеньорой Маклохлен… Да, у нас с ней очень важный разговор. А потом я поговорю с тобой, если хочешь…
Диего после этих слов старшей сестры и Джоанны ничего иного не оставалось, как покинуть комнату.
Усевшись поудобней и поджав под себя ноги, Джоанна любезно улыбнулась Марии.
— Итак, — начала она, — итак, насколько я поняла, у вас ко мне какое-то дело…
Мария согласно кивнула.
— Совершенно верно…
Джоанна продолжала все с той же дежурной улыбкой на лице:
— Видимо, на этот раз вы хотите узнать что-нибудь поважнее причин, по которым я осталась на своей прежней, девичьей фамилии?..
— Несомненно…
Мария старалась держать себя очень любезно и доброжелательно, но с достоинством.
«Как ни как, а эта сеньора — все-таки гостья в моем доме, — думала она, — а с гостьей, да еще с такой, надо держать себя почтительно…»
Джоанна наклонилась вперед, в сторону Марии и произнесла:
— Я готова выслушать
