Она не ответила и казалась погруженной в глубокую задумчивость. Дьюан слегка поморщился.
— Тебе больно?.. Ты чувствуешь себя хуже сегодня? — мгновенно бросилась она к нему.
— Нет; все то же самое. И всегда будет то же самое. Я ведь набит свинцом, ты же знаешь. Но я ничего не имею против небольшой боли!
— В таком случае… это старые призраки… прежние страхи? — прошептала она. — Скажи мне!
— Да. Они угнетают меня. Скоро я выздоровею… смогу выходить из дома. И тогда это проклятье… этот ад вернется снова!
— Нет, нет! — в отчаянии воскликнула она.
— Какой-нибудь пьяный ковбой, какой-нибудь дурак с револьвером постоянно будут охотиться за мной в любом городе, куда бы я ни пошел, — уныло продолжал он. — Бак Дьюан! Убить Бака Дьюана!
— Успокойся! Не говори так. Послушай. Ты помнишь тот день в Валь Верде, когда я пришла к тебе… умоляла тебя не встречаться с Поггином? О, это были ужасные часы для меня! Но они открыли мне правду. Я увидела, как ты борешься с азартной страстью к поединкам со смертью и любовью ко мне. Я могла бы тебя спасти, если бы понимала тогда то, что сознаю теперь. Теперь я понимаю… что преследует и гнетет тебя. Но тебе больше никогда не придется убивать людей, благодарение Господу!
Как утопающий, он мог бы ухватиться за соломинку, но не в состоянии был выразить словами страстного вопроса, читавшего в его глазах.
Она нежно обняла его за шею.
— Потому что я всегда буду находиться рядом с тобой, — ответила она ему. — Потому что я всегда буду между тобой и этим… этим кошмаром!
Одновременно с высказанной мыслью к ней, казалось, пришла непреклонная уверенность в собственных силах. Дьюан понял сразу, что он находится во власти более решительной женщины, чем та, которая молила его в тот роковой день.
— Мы поженимся… и покинем Техас, — мягко, но настойчиво сказала она, и щеки ее покрылись густым и плотным румянцем смущения.
— Рей!
— Да поженимся, хоть вы и не очень торопитесь просить меня об этом, сэр!
— Рей, дорогая… но предположим, — возразил он охрипшим голосом, — предположим, у нас родится ребенок… мальчик. Мальчик с проклятьем отца в крови!
— Я молю Бога, чтобы это случилось. Я не боюсь того, чего боишься ты. Но даже если и так… половина крови в нем будет моей!
Дьюану показалось, будто целая буря разноречивых чувств взыграла у него в душе. Он опасался, что радость может на время нейтрализовать его страх. Сияющее величие любви в глазах этой женщины делали его слабым, как ребенок. Как могла она любить его… как могла так отважно глядеть прямо в лицо общей с ним судьбе? И тем не менее, она держала его в своих объятиях, обвивала руками его шею, тесно прижимаясь к нему. Ее вера, ее любовь, ее красота, — вот что намеревалась она бросить между ним и всем его трагическим прошлым. В этом заключалось ее могущество, и она готова была использовать его в полную силу. А он и мыслить не смел о том, чтобы принять от нее такую жертву.
— Но, Рей… милая, благородная, дорогая моя девочка!.. Я беден. У меня ничего нет. И я калека…
— О, ты когда-нибудь поправишься! — отвечала она. — И послушай: у меня есть деньги. Мама оставила мне достаточно для безбедного существования. Это наследство моего дедушки, ее отца… Понимаешь? Мы возьмем с собой дядю Джима и твою матушку. Мы поедем в Луизиану — ко мне домой. Он находится далеко отсюда. Там есть плантация, где можно работать. Там есть лошади и коровы… и большой кедровый лес. О, у тебя там будет множество занятий! И ты забудешь обо всем. Ты научишься любить мой дом. Это прелестная старинная усадьба. Там есть рощи, где серый мох цветет весь день и соловьи поют по ночам!
— Дорогая моя! — в отчаянии воскликнул Дьюан. — Нет, нет нет!
Однако в глубине души он понимал, что предан ей бесконечно, что не может сопротивляться ей больше ни минуты. Так это и есть безумие любви?
— Мы будем счастливы, — шептала она. — О, я знаю! Поедем… поедем… поедем!
Глаза ее стали медленно прикрываться внезапно отяжелевшими веками, и она протянула к нему нежные, дрожащие, ожидающие поцелуя губы.
С рвущимся сердцем Дьюан склонился к ним. Он держал ее, тесно прижимая к себе, в то время как затуманившимся взором он снова смотрел вдаль за гряду низких холмов на западе, туда, где в золоте и пурпуре садилось солнце, туда, за реку Нуэсес и дикие заросли Рио-Гранде, которых он больше никогда не увидит.
И в этот торжественный и волнующий момент Дьюан выбрал счастье и встретил новую жизнь, поверив, что мужество и нежность женщины окажутся сильнее роковой страсти, омрачавшей его прошлое.
Все это вернется — пламенный вихрь азарта, безумное стремление избавиться от воспоминаний, постоянно влекущая за собой ненасытная жажда крови. Все вернется — проплывающие в темноте бледные призрачные лица, укоризненные тускнеющие глаза, — но всю жизнь, неизменно, между ним и всеми видениями прошлого, лишая их силы и власти, будут находиться вера, любовь и красота этой благородной женщины.
Примечания
1
Мескиты — древовидные кустарники и стручковые деревья семейства бобовых (акации, мимоза, фисташковые деревья и проч.)
2
Юкер — удачливый игрок в карты.
3
Бак — щеголь, стиляга (амер).
4
Сан-Антонио — город в штате Техас на юге США.
5
Остин — административный центр штата Техас.
6
Американское выражение «Go to blazes» означает: «Убирайся к черту!"
7
Dodge — увертка, уклонение; to be on the dodge (англ.) — прятаться, скрываться, находиться в бегах.
8
Дель-Рио — пограничный городок между США и Мексикой.
9
Организация, положившая в основу своей борьбы преступностью самосуд (суд Линча).
10
Panhandle — ручка от сковороды (англ).
