осколков.
Ощущал ликование беженцев, благополучно опустившихся на Перун, настороженность «коренных» обитателей планеты, смотрящих в алое небо, исчерченное сотнями ярких вспышек.
Чувствовал я и холодную уверенность, идущую из глубины храма кратов, что заходил на посадку с обратной стороны планеты, укрывшись защитным полем, сжигая при этом сотни одарённых человеческих душ.
И главное, на какое-то мгновение почувствовал биение шести сердец, находящихся где-то там, в глубинах космоса. И они ощутили меня.
Кто-то откликнулся с радостью, напомнив этой эмоцией бывшего императора.
Кто-то, напротив, оказался удивлён и испуган.
Но чётче всего я ощутил существо, напоминающее собой Белиала. Именно от него шёл весь спектр ощущений, среди которых главным было чувство удовлетворения.
— Мы с тобой ещё увидимся, Игорь, я обещаю…
На мгновение передо мной появился образ девушки, протягивающей мне руку, но, прежде чем я успел за неё ухватиться, эфир стал стремительно сжиматься, сдавливаемый со всех сторон материальным миром.
Расстояние между нами стремительно увеличивалось, и я ощутил, как, набирая скорость, падаю на планету, стремящуюся поглотить весь доступный эфир.
— Ну здравствуй, мой родной мир. Что ж, свою часть сделки я выполнил, теперь очередь за тобой…
Последняя мысль мелькнула и тут же пропала, смытая навалившейся чернотой, на границе которой мелькал прерывистый огонёк.
Он то пропадал, то появлялся, не давая мне исчезнуть навсегда, растворившись во тьме. Мерцал надоедливо, и уже чисто из-за желания его погасить я пополз вперёд. Дотянуться и затушить. Дотянуться и затушить…
Однако, чем больше я полз, тем ярче он становился, а вокруг него появлялись и остальные огоньки, освещая тьму вокруг.
В какое-то мгновение тьма исчезла полностью, и я ощутил, что лежу на твёрдой поверхности, а тело пронизывает леденящий ветер.
— Не так я себе представлял послесмертие, — пробормотал я, чувствуя, как ногти скребутся о шершавую железяку.
Собравшись с силами и перевернувшись, посмотрел вверх.
— Получилось, — прошептал я, глядя на громаду орбитального Лифта, упиравшегося в голубой небосвод.
Эпилог
Исаевск
Перун
Некоторое время спустя
— Хреново выглядишь, Игорёк! — вместо приветствия сходу заявил мне Кабанов, ввалившись ко мне в кабинет.
— Вашими молитвами… — пробормотал я. — Ты чего так рано явился? Ещё четыре часа.
— Да задолбался я! Поехали, да поехали… — тоненьким голоском передразнил свою избранницу Серёга, бесцеремонно плюхаясь в кресло.
Хотя с учётом того, что некогда грузный парень превратился в худую тростинку, то вернее будет сказать, что спланировал.
— Что, Ксюшенька, спуску не даёт? — усмехнулся я, одновременно прикидывая, успею досмотреть ту кучу документов, с трудом выбитую утром у Гиты, или переоценил я всё-таки себя…
— Да я её почти не вижу. Думал, раз такой повод, выделим и себе немного времени. И фиг нам… — недовольно произнёс Кабанов. — Мы как только ковчег зачистили, так она оттуда вообще не вылезает, всё изучает местных обитателей и пытается наладить контакты с ними. Знал бы, не переселялся.
— Мы же уже с тобой говорили об этом. Нечего тебе делать на севере, — я положил очередной просмотренный документ в стремительно растущую стопку. — С момента высадки прошёл уже месяц, и пусть ситуация на планете постепенно начинает стабилизироваться, нам всем нужно держаться вместе, иначе сожрут с потрохами.
— Так я слышал, что Император Арруда вроде решил организовать подобие Совета, что был там, — Серёга ткнул пальцем вверх, намекая на космос, от которого мы теперь отрезаны навсегда. — И птичка на хвосте принесла, что твоя кандидатура туда тоже рассматривается.
— Уже, — поморщившись, я достал бумажное письмо, доставленное совсем недавно на курьерском дирижабле, и протянул его товарищу.
— Ого! — воскликнул Кабанов.
— Что ого? — спросил возникший на пороге Валентино.
— Да Игорька-таки утвердили в составе Совета, — произнёс Серёга, протягивая усевшемуся в соседнее кресло Феррите письмо.
Беловолосый парень укоризненно посмотрел на Кабанова. Он всегда так смотрел, когда барон позволял фамильярность по отношению ко мне. Однако промолчал и принялся читать письмо.
— А какого чёрта в этом списке госпожа Син делает? — подняв глаза, удивлённо посмотрел на меня Валентино.
— По той же причине, по которой там ещё человек пять, прибывших в числе беженцев, — ответил я. — Наш новоиспечённый Император набирает себе сторонников. И те, кто прибыл сюда вместе с нами в самом начале, не совсем довольны его политикой.
— Недовольны ещё мягко сказано, — рассмеялся Сергей. — Ставлю свой модуль, что уже через год в Столице вспыхнет череда бунтов.
— Твой модуль хрен теперь достанешь, — не повёлся Валентино. — Тем более что спорить на очевидные вещи бессмысленно. Игорь, ты лучше скажи, что будем делать с защитой границ? Твари становятся всё злее, а помощи из центральных территорий мы точно не дождёмся. Про Кузнецова информации нет?
— Нет, — покачал я головой. — Несколько раз мне докладывали, что Илью видели в разных городах, но на контакт он идти больше не желает.
Вопрос с Кузнецовым волновал и меня тоже. После Исхода, как стали называть тот день, с которого началась изоляция Перуна, Илья здорово изменился. И не только внешне.
Как рассказывала Алёна, после посадки Кузнецов ещё сутки сидел внутри модуля, не выбираясь из кокона. А когда девушка, контролировавшая процесс доставки беженцев в Исаевск, вернулась к модулю, обнаружила, что кокон опустел.
По словам охраны, модуль никто не покидал, однако просматривая записи с внутренних камер, можно было увидеть, как странное существо, лишь отдалённо напоминающее человека, прошло мимо ничего не замечающих охранников и скрылось в ближайшем лесу.
Алёна, за время моего отсутствия, несколько раз пробовала прочесать лес, чтобы найти следы беглеца, но с каждым днём местные твари становились все злее и злее, и всякие поисковые операции пришлось свернуть.
И тем не менее о том, что Илья жив, я узнал раньше всех.
Парень сам меня нашёл через неделю после того, как я пришёл в себя на планете.
Как оказалось, это именно он выдернул меня из небытия, не дав Перуну растворить моё сознание.
Заключив сделку с планетой, он материализовал меня на платформе, с которой мы в своё время отправились на Орбитал.
И от него же я узнал, что Перун не желает идти на контакт. Несмотря зачатки разума, убийство создателя человеком, ввело живую машину в некий ступор. И лишь присутствие Кузнецова не дало ей объявить открытую войну людской расе.
Наверное, именно поэтому Белиал и решил пожертвовать именно Перуном, чтобы заточить
