Министр внутренних дел СССР
С.Круглов» [277].
Когда Пу И с рук на руки передавали двум китайским представителям, один из них одетый во френч, пристально посмотрел на императора и сказал: «Я прибыл встретить вас по приказу премьер-министра Чжоу Эньлая. Теперь все вы вернулись на родину…» [278]
Затем вместе с советским капитаном они вышли из купе. Прошли две шеренги солдат с винтовками, выстроившимися на перроне: с одной стороны советские, с другой – китайские, затем вошли в китайский поезд, стоящий напротив. В вагоне, в который ввели Пу И, он увидел бывших чиновников Маньчжоу-Го и своих родственников. Все они сидели смирно, никто не был связан. Гостя проводили к его месту недалеко от конца вагона, солдат положил его чемодан с двойным дном на полку. В вагоне, куда поместили Пу И, с обеих сторон поставили по солдату с автоматом, окна вагона были заклеены бумагой и ничего не было видно. «Я похолодел от страха. Куда же нас везут с такой охраной, если не на казнь? – вспоминал Пу И. – Я взглянул на сидевших слева от меня. Лица их были мертвенно бледны.
Вскоре в вагон вошел человек, по виду офицер, но без оружия.
– Ну, теперь вы вернулись на родину, – сказал он, оглядывая нас. – Центральное народное правительство все уже для вас приготовило. Вам не о чем беспокоиться. В поезде есть медицинский персонал; кто нездоров, может обратиться к врачу…»
Позже несколько солдат принесли в вагон большую корзину с чашками и палочки для еды. Они предупредили всех, чтобы чашки не разбили, так как в дороге негде будет взять новые. На завтрак дали маринованные овощи, соленые яйца и рисовую кашу. Аромат домашней китайской кухни возбудил у всех аппетит. В одно мгновение большое ведро с рисом опустело.
Позже несколько солдат принесли в вагон большую корзину с чашками и палочки для еды. Они предупредили всех, чтобы чашки не разбили, так как в дороге негде будет взять новые. На завтрак дали маринованные овощи, соленые яйца и рисовую кашу. Аромат домашней китайской кухни возбудил у всех аппетит. В одно мгновение большое ведро с рисом опустело.
После завтрака Пу И попытался поговорить с молодым бойцом службы общественной безопасности, сидевшим напротив него. Заметив на его груди значок, на котором было написано «Народно-освободительная армия Китая», он стал разглагольствовать о слове «освобождение» и его прекрасном смысле. Он сказал солдату, что он буддист и в буддийских сутрах тоже проповедуется эта идея – Будда проявляет милосердие и тверд в желании освободить все души.
Далее Пу И поведал, что до сих пор не убивал животных и даже мухи не тронул. Однако молоденький солдат не уловил хода мыслей бывшего императора, лицо его стало непроницаемым. Пу И замолчал, в душе усилилось чувство безнадежности. Он слушал, как стучат колеса поезда на стыках, и ему казалось, что смерть его все ближе и ближе. Встав с места, он начал нервно и бесцельно ходить по проходу. «Вдруг мне послышалось, что мой племянник Сяо Сю шепчет кому-то слова, похожие на «монархия», «демократия», – вспоминал позднее Пу И. – Я закричал:
– О какой монархии можно сейчас говорить! Кто посмеет плохо отзываться о демократии, с тем я буду биться до конца!
Все были озадачены моими словами. Я же истерично продолжал:
– Чего вы на меня уставились? Все равно расстреляют только меня. Вам-то чего бояться?
Солдат повел меня на место и говорил, успокаивая:
– Вам нужно как следует отдохнуть.
Я, словно заколдованный, держался за него и шептал:
– Это мой племянник, у него дурные мысли, и он против демократии. Есть тут еще один, по фамилии Чжао, бывший офицер. В Советском Союзе он говорил много плохого…» [279].
Итак, видимо от нервного перенапряжения у Пу И случилась истерика. Он стал кричать на своего племянника и других родственников. Вскоре Пу И, бормоча что-то себе под нос, заснул.
Проснулся Пу И ранним утром. Вскоре поезд замедлил ход и остановился. Кто-то тихо произнес: «Чанчунь». Он бросился к заклеенному бумагой окну вагона, однако ничего не увидел, только слышал, что где-то близко множество голосов пели песню. «Вот место моей смерти. Здесь, где я был императором, теперь уже собрался народ в ожидании суда надо мной»Ю – решил Пу И. В этот момент в вагон вошли два солдата НОАК и направились к нему. У него все оборвалось внутри, но оказалось, что солдаты принесли завтрак.
Вскоре поезд снова тронулся, следующей остановкой был Шэньян.
20. Жизнь в китайской тюрьме
Воистину великолепныВеликие замыслы:Рай на земле, всеобщее богатство,Перманентная ломка…Все это было б вполне достижимо,
Люди только мешают:Путаются под ногами,Вечно чего-то хотят.От них одни неприятности…
Ну, скажите,Можно ли с ними построитьМогучее государство?Все рассыплется в прах!
Ганс Магнус Энценсбергер«О трудностях перевоспитания»
Проснулся Пу И ранним утром. Вскоре поезд замедлил ход и остановился. Кто-то тихо произнес: «Чанчунь». Он бросился к заклеенному бумагой окну вагона, однако ничего не увидел, только слышал, что где-то близко множество голосов пели песню. «Вот место моей смерти. Здесь, где я был императором, теперь уже собрался народ в ожидании суда надо мной», – решил Пу И. В этот момент в вагон вошли два солдата НОАК и направились к нему. У него все оборвалось внутри, но оказалось, что солдаты принесли завтрак.
Вскоре поезд снова тронулся, следующей остановкой был Шэньян.
От Шэньяна за час на поезде добрались до Фушуня. Когда в Фушуне все сошли с поезда, то их под охраной вооруженных солдат разместили по грузовикам и двинулись дальше. Их подвезли к тюрьме, вокруг которой была темная кирпичная стена, которая сверху была опутана колючей проволокой, по углам вздымались наблюдательные вышки с вооруженной охраной на них. Внутри было несколько кирпичных одноэтажных бараков, окна которых были зарешечены железными прутьями. Солдаты ввели Пу И и его домочадцев в один их бараков. «Гостей» провели по узкому длинному коридору до одной из комнат, где их обыскали, а затем, разделив на группы, повели по камерам. Пу И с группой бывших офицеров Маньчжоу-Го долго шел за военным, наконец они подошли к одной из камер ми вошли в нее. В камере были нары, стояли длинный стол и две скамьи. Послышался лязг закрываемой на засов двери. Однокамерники понуро и молча стояли в камере какое-то время. Неожиданно снова раздался скрежет железного засова и в камеру вошел надзиратель и велел мне следовать за ним. Вскоре выяснилось, что Пу И разрешили жить вместе со своей родней: тремя племянниками: Сяо Сю, Сяо Гу и Сяо Жуем, младшим братом Пу Цзе и тестем Жун Юанем. Им только что выдали новые одеяла, матрацы и умывальные принадлежности, один комплект они вязли для бывшего императора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
