Читаем без скачивания Одиночество шамана - Николай Семченко

Тело, однако, реагирует лёгким ознобом, приливом крови, сердцебиением, радостным возбуждением, да мало ли чем ещё! Но человек в эти моменты меньше всего думает о восстановлении в себе всего, что делает его одним целым с окружающим миром, и о месте нахождения души тоже не задаётся вопросами, а уж об открытии своего демона и вовсе не помышляет. Он, между тем, уже может сидеть глубоко внутри человека; его энергия неисчерпаема, и мы могли бы использовать её, не разрушая ни себя, ни свою жизнь, но не знаем, как приручить вселенскую сущность и заставить её быть союзником. Всё чужое и непонятное вызывает смятение и страх – это особенно остро ощущают дети, а с возрастом мы теряем способность чувствовать нечто иное, присутствующее рядом. Впрочем, большинству людей это и не надо. Им вполне хватает каждодневных проблем и забот, чтобы не задумываться о странных вещах, от которых в реальной жизни никакого проку.

– Но так ли уж и нет проку, а? – вдруг спросила Марго. – Мы-то с вами отлично знаем, что это не так.

Андрей не особо удивился тому, что она могла проникнуть в его думы – в конце концов, недаром Марго называла себя ясновидящей, почему ей не быть ещё и яснослышащей? Удивило его другое: Марго и рта не раскрыла – её вопрос прозвучал мысленно. Так умела говорить с ним Чикуэ Золонговна, не считая аоми; но Ниохта – это вообще, как говорится, из другой оперы.

– Не удивляйтесь, – мягко заметила Марго. – После того, как я побывала в той пещере, со мной что-то случилось: вдруг начинаю слышать чужие мысли, это бывает не всегда, случается как-то само собой – знаете, примерно так, как крутишь ручку настройки приёмника: раздаются какие-то хрипы, треск, звучат обрывки фраз, некоторые – довольно отчётливо, и чтобы их разобрать, нужно сосредоточиться…

Андрей тоже мог бы слушать невысказанные вслух слова других людей, но не делал этого. Ему было неловко оттого, что невольно становился соглядатаем чужой жизни и подслушивал то, что не предназначалось для посторонних. Он научился замыкать слух: будто вкладывал в уши ватные тампоны; они приглушали шумы, гасили резкие вскрики, размывали слова.

– Я тоже научусь это делать, – пообещала Марго. – В самом деле, тяжело слышать то, о чём думают некоторые люди. Вот, к примеру, вы знаете, что не даёт покоя уборщице, которая к нам подходила?

– Нет. Это её личная проблема. Зачем бы я стал без разрешения слушать её мысли?

Марго смешалась, даже глаза потупила, но, впрочем, тут же и вскинула их, наполнив вроде бы наивным смущением:

– Я не хотела, так получилось. А думала она о человеке, которого очень любила, до того любила, что забывала обо всём на свете, и о себе тоже. А он бросил её, потому что она никогда особенно и не нужна была ему. Обычная история. Но, знаете, что она считает? «Он похитил мою душу», – думала она. Во как! С этого и началось её падение: беспросветная депрессия, ничего не надо, весь свет не мил, стала прикладываться к рюмочке, на прежней работе на неё сначала косо смотрели, потом предложили уйти по собственному желанию, она и ушла, дальше – безденежье, отчаяние и, слава богу, хоть сюда взяли на временную работу.

– Навряд ли он сознательно забрал часть её души, – усомнился Андрей. – Она сама отдала её, а, может, просто оставила в своём прошлом – в том времени, когда ей казалось: она любит и любима.

– Но, по-любому, ей нужно как-то вернуть утраченное, – сказала Марго. – Прежде поисками пропавших душ или их частиц занимались шаманы. А теперь мало кто желает брать на себя эту роль, – она многозначительно кашлянула. – Душа это, видимо, комплекс единиц осознания или сгусток духовной энергии. Скорее всего, это энергетическая сущность, соединяющая человека в единое, цельное существо.

– Как многозначительно! – пробормотал Андрей. – Вы умеете говорить так умно, что сразу и не поймёшь, о чём речь…

– Как умею, так и говорю, – обиделась Марго и полезла в сумочку за пачкой сигарет. – И потом, вы прекрасно знаете, о чём я хотела сказать. Все эти единицы осознания, возможно, частички высшей темной материи и, когда человек их теряет, находят прибежище в загадочных тоннелях под землёй.

Андрей уже был не рад, что согласился встретиться с Марго. Ему совершенно не хотелось говорить ни о тоннелях, ни о душах, ни о шаманах и всяких тому подобных вещах. Теперь, когда он совершенно точно знал, что наш мир не единственный, это уже не будоражило его ум и не заставляло метаться в поисках доказательств присутствия неведомого в повседневной жизни. Такое занятие само по себе вызывает усмешку окружающих: делать человеку, что ли, нечего – носится с какими-то сумасшедшими идеями, вещает с глубокомысленным видом нечто несусветное, всё о непонятном болтает, и до того всех запутывает, что уже и сам порой не понимает, за чем гоняется, что ищет и на кой чёрт сдалась эта проклятая истина, которая вечно где-то рядом, многозначительно гримасничает и подмигивает, кажется, из-за каждого угла, но попробуй-ка приблизься к ней – взлетит из-под ног как фазан, блистая ослепительно ярким оперением: фырк – и нету!

Андрею уже не было нужды ловить этого фазана, притаившегося в придорожной траве. Он довольствовался той действительностью, в которой существовал, а все остальные реальности, восхищая и поражая его, всё-таки оставались посторонними, не предназначенными для постоянного обитания. С чем бы это сравнить? А! Вот, к примеру, когда-то европейские мореплаватели сходили с ума по Индии: как туда попасть, что это за страна такая? Открыли путь в Индию, достигли неведомой Америки и прекрасных, незнаемых островов в океане – поудивлялись, повосторгались, но, в конце концов, все привыкли: таинственные страны – не такие уж и волшебные, как представлялось в мечтах; если пожелаешь, то сможешь оказаться там лично. Просто мир расширился, и ничего особо удивительного в этом нет. Может, нам и приятно оказаться на каком-нибудь коралловом рифе, поплескаться там в теплых водах, порыбачить, раскинуться на белом песочке под развесистой пальмой, на которой сидит самый настоящий дикий попугай, но многие ли из нас захотят остаться тут навсегда? Ведь там, откуда мы приехали сюда в отпуск, осталось наше всё – дом, работа, друзья, привычные милые мелочи, и, возможно, в клеточке перед окном томится-тоскует по нам глупый волнистый попугайчик, или беспокойно дремлет в кресле старый кот, а может, всё ещё гораздо проще: нам нравится жить там, где мы живём, и точка.

– Скучный вы человек! Какая, на фиг, точка? – воскликнула Марго. – Извините, конечно, я опять невольно вас подслушала. Но разве не удивительно, что человек может отправиться в своё прошлое и найти там частичку своей души?

– Замечательно, – устало кивнул Андрей. – Пусть ищет. Кто ж мешает-то?

– Вы бесчувственный! – выпалила Марго. – Вам всё равно! А человек-то мучается, не знает, что делать, как быть…

– Ну, так помогите ему, – Андрей, не выдержав прямого взгляда Марго, моргнул и опустил глаза. – Если вы уж так печётесь о благополучии каждого встречного, ничего иного вам не остаётся. Только, – он задумчиво усмехнулся, – прежде спросите, нуждается ли человек в ваших услугах. Иногда, знаете ли, поиск потерянного становится смыслом жизни. А вы из благих намерений лишите человека этого удовольствия…

– Вы невыносимы! – Марго вскочила, сердито бросила окурок в серую пепельницу, в её руке тут же возникла новая сигарета и, казалось, сама собой задымилась. – Вы, ведающий больше, чем можете сказать, законченный эгоист: держите знание при себе – сам не пользуетесь им и другим его не передаёте.

– А зачем? – Андрей, не в силах выдержать сверканья очей Марго, опустил глаза. – Каждый может сам открыть вход туда, куда и вы тоже стремитесь проникнуть. Это, в принципе, несложно: прислушаться к себе и понять, что делать и куда идти…

Но Марго и слушать его не желала. Она продолжала возмущаться, настаивая на своём. При этом дама намекала на то, что Андрей напрасно отказался от великого дара, который судьба, можно сказать, преподнесла ему на блюдечке с голубой каёмочкой. По её мнению, молодой человек выбрал не тот путь и может навсегда лишиться уникальных способностей.

Ясновидящая, она завидовала той лёгкости, с какой он взмывал в недоступные всем прочим выси и так же беззаботно опускался в мрак и хаос запредельных нижних миров, – ей это не удавалось, не смотря на все старания, и даже не помогали те специальные методики, которых нынче пруд пруди во всяких книжках по эзотерике; они были направлены на расширение сознания, но, видно, их авторы смутно представляли, как раскрыть тайные возможности человека, хотя без конца твердили о беспредельном потенциале мозга. И потому надо быть сумасшедшим, чтобы отшатнуться от дарования, ниспосланного свыше.