удара, и чудесным образом пропитавшем сформировавшую нас культуру, как дихлофос оставленное снаружи во время дезинфекции пирожное, это действительно бывает очень круто в некоторых частных случаях. Когда, например, ударенный настолько привык давать сдачи (а ударивший — получать в ответ), что такой поступок мгновенно приведет их к просветлению, как какой-нибудь дзенский коан. Возможно, в условиях той культуры, для носителей которой, собственно, создавались все эти заповеди, такие просветления на почве подставленной для хлопка одной ладонью щеки случались буквально через день. Но современному человеку, приученному терпеть зло, пока крышу не сорвет, для просветления нужны какие-то совсем другие коаны. Если вообще хоть какие-то помогут. Защищаться, когда есть такая техническая возможность, необходимо. Защищать других — тем более. Отказ от защиты — это легитимация зла. А оно и без нас пока слишком вольготно себя здесь чувствует. Допускать это нельзя.
Несколько фактов о посторонних людях
— Один человек зарубил свою жену топором и выбросил с балкона.
— Они жили в доме напротив на пятом этаже.
— Балкон у них был голубой, в белый горох. Мне в детстве очень нравилось.
— Нет повести печальнее на свете.
— Одна двенадцатилетняя девочка неубедительно, но страстно доказывала одноклассникам, что почти у всех родители «ебуцца», а у некоторых — нет. И вот у этих неебущихся родителей рождаются самые красивые и умные дети — от поцелуя.
— Она, конечно, имела в виду себя и своих родителей.
— И действительно была очень красивая. А умных людей вообще почти не бывает, так что и не страшно.
— Мне потом рассказывали общие знакомые, что эта девочка выросла и встретила мужчину, который, впервые оставшись с нею наедине у себя дома, согласился поиграть в «Морской бой». Они пили шампанское и играли в «Морской бой» до рассвета, и он почти все время выигрывал.
— Но иногда все-таки проигрывал.
— Вскоре они поженились и были очень счастливы. А может быть, и до сих пор счастливы (но это уже не факт, а предположение).
— Одна женщина очень любила мороженое. Могла съесть полкило за один присест. И даже больше.
— Эта женщина иногда в шутку говорила, что если за нею придет Смерть и спросит, какое ее последнее желание, она попросит килограмм мороженого. Съест, а потом спокойно умрет.
— Но в ту ночь, когда она умерла, в холодильнике не было никакого мороженого. И про последнее желание никто не спросил. А потому что не надо ничего заранее планировать.
— Я точно знаю, что мороженого в холодильнике не было.
— И хрен бы с ним,
— Но очень, очень всех жалко.
— А одного мальчика ненавидела учительница географии. Она урок не начинала, не выгнав его из класса — просто так, ни за что, от иррациональной ненависти.
— Мальчик, впрочем, все равно умер от наркотиков сразу после выпускных экзаменов, которые зачем-то с горем пополам сдал.
— А учительница географии потом попала в психушку. Не из-за мальчика, а потому что боялась инопланетян.
— Кстати. Во всех этих правдивых историях нет никакого смысла.
— Только леденящий душу бытовой ужас.
— Этим они и хороши.
Новейшие шаманские технологии
— Все прогнозы погоды обещали грозу. И где она, эта гроза?
— Видимо, пока наши местные духи погоды расслабляются на какой-нибудь лужайке, обложившись корзинами для пикников, кто-то из ближайших соседей, например, белорусские заклинатели дождя переманили к себе нашу грозу, посулив ей… что там такого хорошего есть в Белоруссии? А, вроде белье оттуда все везут. Ну вот, белорусы переманили нашу грозу, посулив ей целый воз кружевных трусов.
— На самом деле, белорусское белье покупать не надо. Там ужасная фурнитура. Ткань хорошая, а фурнитура никуда не годится. И еще синтетические кружева в сочетании с хлопком…
Вдалеке раздается грохот. На землю падают первые тяжелые капли; несколько минут спустя, начинается сильный дождь, организованный столь поспешно, что даже солнце тучами закрыть не успели, и оно продолжает ослепительно сиять. Грохот раздается снова, теперь уже прямо над нашими головами.
— Вы вообще понимаете, что вы сделали?
— Что?
— Вы вернули обратно нашу грозу. Как только гроза узнала про ужасную фурнитуру и синтетические кружева, она гневно швырнула белорусские трусы в лицо заказчикам и вернулась домой.
Вот так теперь следует договариваться с погодой. А не в бубны консервативно стучать.
Нормальные мужики
Во дворе припаркован автомобиль, за рулем сидит дама, снаружи возле автомобиля, слегка на него опершись, курит мужчина. Дама, чтобы не тратить время зря, решает помыть лобовое стекло, включает дворники с омывателями, несколько капель попадают в мужчину, он отпрыгивает в сторону и в драматической манере начинает оттирать лицо.
Дама сперва извиняется, потом утешает, снова извиняется; не добившись нужного эффекта, в сердцах говорит:
— Да ладно тебе, нормальные мужики это вообще пьют!
Нужно, чтобы Кто-то
вымел меня по углам, ни крошки меня не оставив на грязном полу,
собрал меня в пригоршню, вынес вон,
контрабандой протащил на тот берег, откуда я родом,
да и развеял по ветру — а что еще со мной делать? Воздух в тех краях, подозреваю, больше для меня не пригоден.
О
О дубинах
Нынешний массовый интерес к психологии сродни массовому интересу к религии: предлагая якобы спасительное как бы знание о кнопках, которые надо нажимать, чтобы все стало хорошо, на самом деле вручает питекантропу дубину, которой сподручно лупить по голове — в первую очередь, самого себя, но и всех, до кого удастся дотянуться.
Массового спасения по единому рецепту не бывает. Вообще. Ни для кого. Нет никаких спасительных кнопок. Вернее, какие-то кнопки действительно есть, но расклад клавиатуры тоже индивидуален. Что в текущей версии реальности общее, так это базовые проблемы, они действительно примерно одни на всех (с базовыми потребностями уже не так однозначно). А решения общих проблем уже индивидуальны, даже такая простая штука, как удовлетворение физического голода: одному в силу устройства организма нужно мясо, другому от мяса никакой пользы, зато без углеводов он не человек. Даже дышат все по-разному, и элементарное дыхательное упражнение разным людям надо делать на разный счет, причем одним лучше в статике, а другим в динамике.
Заблуждения
