приплюснута к груди Джойс. Она ощущала, как сильно бьётся у неё сердце. Определить, бьётся ли сердце у него, она не могла.
Хотя он придавил её всем весом, руки у неё оставались свободными. Она обнимала его в момент падения. Сжав кулаки, она заколотила его по спине.
— Кен! Кен, проснись! — Он не спит, идиотка!
— Кен! Подними голову! Кен!
Она продолжала молотить кулаками по его спине. Раздавались глухие удары. Она не имела представления, пойдёт ли это ему на пользу, но видела что-то подобное в медицинских программах. Кроме того, это было до некоторой степени приятно. Каждый удар слегка сотрясал его тело. Вроде как простукивать арбуз в магазине. При этом он слегка подрагивал на ней. Это вызывало ответный трепет у Джойс.
От этих ударов даже его член слегка шевелился.
Он всё ещё оставался внутри неё. По-прежнему торчком.
— Я знаю, ты придуриваешься, — сказала она. — Ну хватит. Покойники так себя не ведут. — Он не пошевелился.
— Ну хватит, Кен. Это не смешно. Я треснулась головой. Вдобавок ты меня напугал. Я уж подумала, ты умер или ещё что.
Он по-прежнему не шевелился.
— Ну ладно. Сам напросился.
Она всадила ему в спину длинный ноготь указательного пальца и почувствовала, как он протыкает кожу. Кен даже не вздрогнул.
Внутри у неё всё похолодело.
— О Господи! — пробормотала она.
Она боднула сбоку его голову, которая мотнулась без сопротивления. Тогда она стукнула его скулой по уху. Его голова откачнулась в сторону, потом вернулась и ударила её, словно давая сдачи.
— Чёрт!
Он мёртв! Этот ублюдок мёртвый!
Джойс стала извиваться под тяжестью страшного веса.
Сделав глубокий вдох, она бросилась в атаку. Она брыкалась, изгибалась, толкала и дёргала Кена, ударяла ногами о дно и пыталась оттолкнуться, она вцепилась в края ванны обеими руками. Но ей никак не удавалось из-под него выбраться.
Несмотря на все её усилия, он едва сдвинулся с места.
В конце концов она слишком вымоталась, чтобы продолжать борьбу. Она лежала под ним, вялая и потная, вытянув руки вдоль тела, с трудом дыша.
Успокойся, сказала она себе.
Правильно. Успокойся. На мне лежит этот долбаный жмурик. Не говоря уж…
Даже не думай об этом.
Должен же быть какой-то выход.
Выход и побыстрее!
Думай хорошенько, думай.
Проблема — главная проблема — в этой чёртовой ванне. То, как она нас держит. Конечно.
Если бы только мы занялись этим в кровати! Я просто смогла бы его с себя скатить…
Если бы только. Много хочешь.
Что с ним случилось? Сердечный приступ? Аневризма? Кто знает? Какая разница? Этот тупица накачивался стероидами и наверняка посадил здоровье в задницу.
А теперь в заднице оказалась я.
В первый раз после того, как Джойс оказалась распластанной под Кеном, она обратила внимание на зеркало наверху. Она посмотрела в него.
Ничего удивительного, что она в ловушке. Она почти не видела себя. Виднелись лишь ноги и лицо. Остальное скрывалось под массивным телом Кена. Она подняла руки, высунувшиеся под мышками у Кена. Её руки выглядели такими маленькими.
Ноги казались бесполезными. Красивые бесполезные ноги с коленями, торчащими в воздухе, — раскинуты широко, до боли, ноги, придавленные к стенкам ванны толстыми ляжками Кена.
Она проверила их. Она могла разогнуть колени. Она могла выпрямить ноги, опустить их, высоко поднять.
Когда она шевельнула ногами, Кен, казалось, изменил положение внутри неё, словно примериваясь, пробуя.
Это её не остановило. Наблюдая за своими ногами в зеркале, она испытывала их подвижность и обнаружила, что может болтать ими в разные стороны, но в основном от колен и ниже. Чего она не могла сделать, так это сдвинуть ноги. Как ни старалась, они оставались плотно прижатыми к стенкам ванны.
А если…
Подняв правую ногу повыше, она зацепилась икрой за край ванны, оттолкнулась правым локтем от дна и попыталась приподняться и повернуться в надежде скатить с себя Кена. Ей не удалось сдвинуть его с места.
Ладно. Это не срабатывает. Но что-нибудь да сработает.
Она опустила ногу. Постаралась расслабиться.
Не могу я здесь застрять.
Но ведь застряла же.
По крайней мере нужно пытаться что-то делать, подумала она.
Она сунула свободную правую руку в тесную щель между её животом и животом Кена. Тыльная сторона ладони скользила по его коже. Она сдвинулась вниз. Её пальцы наткнулись на то место, где они сомкнулись бёдрами. Она попыталась подобраться к нему снизу, в районе промежности. Без толку.
— Ладно, — пробормотала она.
Тогда с истошными воплями она стала брыкаться, толкаться, изгибаться и извиваться, исполнившись решимости убрать его с себя и из себя, зная, что может это сделать — должна и может это сделать, — ведь матери поднимают машины, когда их ребёнок попадает под колесо, разве не так? Она сможет поднять Кена. Поднимет. Она сбросит его в сторону и выберется из ванны.
Поняв, что у неё ничего не получается, она заплакала, Некоторое время спустя стали догорать свечи. Один за другим огоньки начинали трепетать, ярко вспыхивали и гасли. Она осталась в темноте.
Какая разница, подумала она сначала. Смотреть не на что, кроме как на покойника, что меня придавил.
Но спокойствия хватило ненадолго.
Страх начал охватывать её.
Мертвец. Труп. Меня удерживает труп.
А что, если он начнёт двигаться?
Это всего лишь Кен, сказала она себе. Это не какой-нибудь там долбаный вурдалак, зомби или призрак, это всего лишь Кен. И он помер, капут ему. Вряд ли он начнёт двигаться.
Но если начнёт? Если захочет отомстить? Ведь это я убила его.
С ним случился сердечный приступ или ещё что-то в этом роде. Я не виновата.
Возможно, он смотрит на вещи иначе.
Дьявол! Он ничего не видит. Он мёртвый! Кроме того, он умер счастливым. Неплохая смерть, верно? Кончил и кончился.
Она услышала свой смех. Звучит немного дико.
Он не кончил, напомнила она себе.
Коитус интерруптус окочуриус.
Она снова рассмеялась.
Она умолкла и смех застрял у неё в горле, стоило лишь ей представить, как Кен поднимает голову, целует её в рот мёртвыми губами, шепчет: "Я ещё кое-что не закончил" — и начинает на ней двигаться.
Её страхи улеглись лишь с утренним светом. Она спала. Проснулась она вся в поту, испытывая боль, с затёкшим задом, с недвижными ногами. Она размяла мышцы, побрыкавшись и поизвивавшись, сколько могла.
Вскоре кровообращение восстановилось. Ягодицы и ноги горели, словно их покалывали тысячи иголок. Почувствовав себя лучше, она ощутила запах. При помощи зеркала сверху она выяснила, что это. Между ступней Кена за край стока зацепилась какашка.
— Дерьмо, —
