– У вас есть мои телефоны, в том числе мобильный, – сказал он. – Звоните мне в любое время, если… если вам понадобится помощь. Или дайте знать мистеру Латтимеру, а уж он известит меня, и я сразу приеду. Вы не сделали ничего плохого, Лиллибет, только написали очень хорошую книгу, которую обязательно надо издать, чтобы прочесть ее смогли и другие люди. Скрывать ее от них было бы просто грешно.
Лиллибет серьезно кивнула:
– Я очень люблю читать, и мне кажется, что хорошие книги нужно обязательно издавать. Чтобы все, кто хочет, могли прочесть о других городах и странах, и даже о других… мирах? – Она слегка пожала плечами. – Я не знаю, насколько хороша моя книга, но моя мама знает. Это она помогала мне ее писать, а потом сделала так, что я нашла вас… Я уверена, что она станет помогать мне и дальше, – серьезно сказала Лиллибет, когда они въехали во двор сыроварни и Роберт заглушил двигатель. – Что касается меня, то я сама хотела, чтобы вы опубликовали мою рукопись. Именно поэтому я вам ее отправила.
– А мне было суждено найти вас! – вырвалось у Роберта. – Я это тоже знаю. Все в мире происходит по законам Судьбы. Что должно случиться – непременно случится.
Лиллибет серьезно кивнула в ответ и выбралась из машины, на сей раз без его помощи.
– Спасибо за все, мистер Белладжо, – поблагодарила она, когда Роберт тоже вышел из салона, чтобы проводить ее до повозки. – До свидания.
– Я сообщу, когда редактор закончит работу и нужно будет ваше мнение, – ответил он. До издания рукописи оставался еще год, так что времени хватало с избытком. – Через мистера Латтимера… – добавил Роберт, жалея, что не может просто позвонить Лиллибет. – Я пошлю ему мейл или позвоню. И вы звоните, если вам понадобится совет или помощь.
Лиллибет снова кивнула и, взобравшись на повозку, взяла в руки поводья. В следующую минуту она наклонилась и легко коснулась губами его щеки.
– Спасибо вам за все. Я получила огромное удовольствие, – сказала она с улыбкой. Свой капор Лиллибет снова надела как полагается, и Роберт видел только ее глаза, которые смотрели на него невинно и открыто. Когда она уже выезжала со двора, он подумал, что еще немного – и его сердце разорвется от какой-то непонятной печали. Больше всего на свете ему хотелось побежать за ней, догнать, попросить, чтобы она осталась, но он знал, что это невозможно. Лиллибет возвращалась в свой мир, в свое семнадцатое столетие, куда он при всем желании не мог за ней последовать. На прощание Лиллибет еще раз обернулась и помахала ему рукой, затем повозка свернула в лес и пропала из вида, а Роберт все стоял посреди двора, неподвижный, как статуя.
Лишь через пару минут он немного пришел в себя и отправился в административное здание, чтобы поблагодарить Джо Латтимера и попрощаться с ним.
– Лиллибет очень славная девушка, – сказал Джо, грустно глядя на него. – Когда-то много лет назад я тоже знал одну молодую женщину, которая была необыкновенно на нее похожа, но… Впрочем, сейчас это уже неважно. Я примерно представляю, что ждет Лиллибет, но думаю, у нее хватит мужества, чтобы все преодолеть. Конечно, с отцом ей будет нелегко, но она справится и с этим.
Роберт машинально кивнул. Он знал, что Лиллибет ждут непростые времена, но надеялся, что все закончится благополучно. Латтимер тоже так считал, и еще он был рад за Лили: Роберт показался ему человеком порядочным и честным.
– Аманиты вовсе не плохие люди, – добавил Латтимер. – Просто они другие.
Роберт снова кивнул. Он все еще думал о Лили и не знал, что ответить. Ему было ясно только одно: сегодня он приобрел лучшую в своей жизни рукопись и надеялся, что она принесет много хорошего и ему, и Лиллибет.
– Ее отец действительно настолько суровый человек? – спросил он.
– Генрик строгий, но справедливый. Дело не в нем, а в том, что аманиты живут по правилам «Орднунга», которым обязаны подчиняться все, даже старейшины. Он, конечно, будет очень недоволен этой историей с книгой… Подобные вещи просто не вписываются в мировоззрение аманитов. Кроме того, они стараются держать своих женщин если не в четырех стенах, то, по крайней мере, в пределах поселка. Лиллибет совершила очень храбрый поступок, когда согласилась встретиться с вами. Надеюсь, он не будет напрасным и принесет пользу и ей, и вам, – добавил Латтимер искренне. – Я-то, конечно, никому ничего не скажу, но… В наших краях все обо всем знают, поэтому рано или поздно правда выплывет наружу.
Роберт кивнул – в лояльности Латтимера по отношению к Лили он не сомневался. Пару минут назад владелец сыроварни проговорился, что когда-то знал очень похожую на Лиллибет аманитку, но Роберт сразу догадался, что Латтимер был в нее влюблен. Быть может, он любил ее до сих пор.
Потом мужчины пожали друг другу руки, и Роберт сел в машину, чтобы ехать обратно в Нью-Йорк. По пути он думал о Лиллибет, о том, как ей живется на ферме с братьями и отцом, и даже пытался представить себе, что она делает в эту самую минуту, но не преуспел. Все-таки она принадлежала к другому миру, а он… он ни разу не видел, как доят коров, никогда не работал на огороде и не собирал урожай с помощью одного серпа или лопаты. Тогда он стал вспоминать, как Лили сражалась с замком на автомобильной дверце и ела мороженое, и эти картины вызвали у него на лице улыбку. До вчерашнего дня Роберт считал, что написанная ею книга была величайшей удачей в его жизни, но сейчас переменил свое мнение.
Лучшим, что только могло с ним случиться, была встреча с самой Лиллибет.
Глава 17
Когда Лили вернулась домой, там все было спокойно. Удивляться, впрочем, не приходилось – как-никак она отсутствовала чуть больше двух часов. Правда, за это время вся ее жизнь коренным образом изменилась – она подписала издательский договор и положила в банк аванс, но об этом никто не знал, а свой экземпляр документов и чековую книжку Лили положила под матрас у себя в комнате. Покончив с этим, она спустилась вниз проведать больного Марка и покормить его супом. Брату стало лучше, и Лиллибет занялась привычными делами, но думала не о них, а о Роберте – о том, каким приятным человеком он оказался. Ближе к вечеру Лили села штопать отцовскую одежду, потом к ней ненадолго заглянула Маргарет, а вечером вернулись с работы Генрик с Уиллом, и она стала накрывать к ужину. Отец был в прекрасном расположении духа, и у Лиллибет немного отлегло от сердца – она боялась, что он каким-то образом обо всем узнал.
Суббота прошла спокойно, но в воскресенье разразилась гроза. Когда вся семья, включая поправившегося Марка, вернулась с церковной службы в доме одного из соседей, Генрик неожиданно услал всех троих братьев во двор, чтобы поговорить с Лиллибет наедине.
