class="empty-line"/>
X
Лежа затем вместе с женой в постели, Карлсон, среди прочего, размышлял о неверности Пеппи. Некоторых любовников он угадывал, а других затаскивал в этот список насильно, противореча всякой логике. Но делать было нечего: смена красок этих радостнее, Постум, чем ― фигак ― и перемена у подруги.
Но вот из глубин выдвинулась на него паровая машина, превратилась в поезд, длинный и крепкий как-непонятно-что, всё окуталось облаками белого пара, и он провалился в сон.
Пеппи почувствовала, что Карлсон уснул, и принялась думать о своих ухажёрах, о муже, о спереди и сзади, и вдруг по ходу дела она обнаружила, что у неё начинается менструация. Пальцы пахли сыростью и землёй, и она подумала, что Карлсон сам виноват в её изменах и вот подумаешь про него толстого и неповоротливого как ребёнок особенно смешного когда он голый ведь я изучила его до чёрточки короткий смешной краник под барабанным животом я как-то забыла совсем уже много лет не допуская его до себя а помню как скажу какие-нибудь похабные словечки любую дурь что взбредет в голову а потом он возбудится так что просто летает по комнате погоди-погоди-погоди кричит он но надо подумать об одежде на завтра лучше всего тогда надеть какое-нибудь старье посмотрим сумею ли я хоть задремать раз-два-три-четыре-пять вышел зайчик погулять а вот обои в том отеле в Египте были куда интереснее были гораздо красивее похожи на египетское платье которое он мне подарил а я надевала всего два раза да я хотела такие же но так и не вышло а работы много и я как-то совсем забыла об этих обоях а вот теперь вдруг вспомнила а этот малыш был очень интересный надо бы подумать насчёт цветов чтобы поставить в доме на случай если он опять его приведёт завтра то есть сегодня нет нет пятница несчастливый день сначала надо хоть прибрать в доме можно подумать пыль так и скапливается пока ты спишь потом можно будет я вспомнила как он называл меня когда-то кактусом равнин все это природа а эти что говорят будто бы Бога нет я ломаного гроша не дам за всю их учёность отчего они тогда сами не сотворят хоть бы что-нибудь я часто у него спрашивала эти атеисты или как там они себя называют пускай сначала отмоют с себя всю грязь потом перед смертью они воют в голос призывают священника а почему почему потому что совесть нечиста они и вот он в своём дурацком виде сделал мне предложение и тут же опрокинул на себя варенье и страшно жалел об этом он вообще был ужасный скупердяй и ему было жалко самых глупых вещей а по-настоящему у него денег не было никогда но он умел красиво говорить я видела он понимает или же чувствует что такое женщина и я знала что я всегда смогу сделать с ним что хочу и я дала ему столько наслаждения сколько могла и ещё отчего-то он всё время говорил о море а я знала что он не любит моря есть люди что любят лес есть люди что любят пустоши а есть любители моря он всё время притворялся любителем моря а на самом деле его из лесу не выманишь там бы он и жил где-нибудь в норе среди корней большого дерева я пришла к поэту в гости ровно полдень воскресенье тихо в комнате просторной вдруг фига-а-а-ак и море море алое как огонь и роскошные закаты и фиговые деревья в садах где я была девушкой а потом стала кактусом пустынь за свои колючки потому что когда он спустился ко мне с крыши то сказал ты мой кактус пустынь и всё заверте… и тогда я сказала ему глазами чтобы он сперва спросил о самом главном да и тогда он спросил меня не хочу ли я да сказать да мой кактус пустынь и нет я сказала нет Нет.
2022
Маленький князь
Летом года 7178, по иному счету 1669-го, швед Карлсон попал в Московию, подрядившись парусных дел мастером.
Сначала он жил на берегу Белого моря, а потом двинулся на юг. Скоро швед добрался до Костромы, а затем в Нижний. Но тут случилось неожиданное.
Двигаясь от Костромы вниз по Волге, он попал в плен.
Карлсон вышел тогда на берег, чтобы полюбоваться пейзажем, и только набил свою морскую трубку, как на него сзади набросились несколько человек, накинули на голову мешок и бросили в лодку.
Русская вода журчала под днищем, крепкие верёвки врезались в тело, и Карлсон философски подумал, что, кажется, заработать на маленький домик на родине у него уже не получится. Из родственников осталась только бабушка ― дряхлая старуха, что доживала в Стокгольме, даже не догадываясь, где странствует её внучек. Выкуп платить некому, и он догадывался, чем всё это кончится.
Однако судьба оказалась благосклонна к Карлсону ― выкупа не потребовалось.
Свобода, однако, не настала.
Он служил, да только за службу ему не платили.
Но и тратить деньги было бы негде. Так он узнал, что в этой варварской земле разницы между волей и неволей нет. Карлсон начальствовал над канатными мастерами и учил их вить вервие простое. Также под его надзором русские учились шить паруса европейского кроя, а потом перешивать их на штаны и кафтаны.
Работы было немного, да и больших кораблей он видал мало. Местный люд ходил по реке на небольших стругах.
Карлсон учил русский язык, который давался ему с трудом, учил плохо и медленно, и к нему приставили голландского купца, что знал с десяток разных наречий. Купец был неудачлив в своём деле, обнищал и уже давно стал толмачом. Имя ему было Христофор Молескин.
Прибился к ним и другой иностранец. То был мальчишка-перс. Он был сыном знатного человека из Энзели и тоже попал в плен ― только Карлсона поймали на севере, а мальчика привезли с юга. Христианского имени у него не было, а значит, и вовсе не было никакого. Пленник выглядел как мальчик, и Карлсон прозвал его просто ― «Малыш». Русские звали перса «маленький князь», хотя он и сам не знал, княжеского ли рода.
Так втроём они жили в Астрахани.
Карлсон не расставался с пухлой книгой, что подарил ему Молескин, и каждый день вносил в неё новую запись. События его жизни сменяли друг друга, как волжские
