Мы уже почти покинули тронный зал, как вдруг, позади нас раздался детский плач. Я даже не обращал внимания на повозку, так как на нее упал один из ледяных обломков с потолка. Но оказывается, одна из девочек выжила… Второй повезло меньше. Хотя кто его знает, может быть быстрая смерть в их положении это благословение.
— Чего застыл? — не останавливаясь, спросила Тринити.
Если бы я знал…
Девочка рыдала так сильно, что вокруг глаз начали выступать вены, а зрачки покраснели. Когда ее зубы обратились клыками, я неосознанно протянул палец, чтобы она попила крови.
— Хочешь забрать ее? — видя мою нерешительность, спросила девушка.
Даже если мы спасем ее, я не смогу присматривать за ней. Добраться до города и оставить ее где-нибудь у порога? А нужна ли ей такая жизнь? Что ждет ее дальше? Счастье?
Ха… Я ведь не Бог, и не мне решать ее судьбу. Если она захочет стать счастливой, разве у нее не получится? Для этого ей всего лишь нужно выжить.
Жизнь есть жизнь, и не важно, плохая или хорошая.
— Да, — взяв ребенка на руки, сказал я.
Я даже не удосужился узнать как мы будем выбираться отсюда, но уже решил, что смогу спасти этого ребенка. Там, снаружи, ведь снежная буря бушует. Но Тринити же каким-то образом добралась сюда, так что выход точно должен быть.
— Часть 2 —
Итак, надо бы обмозговать, все что я сейчас услышал. Я никогда не был в теле Инфинити. Всю эту историю придумал отец, чтобы дать мне цель в виде себя. В таком случае, он так и не понял, что я тоже не настоящий хозяин тела. Я просто перенесся в него, вот и все… Возможно, если он узнает о том, что я ничем не отличаюсь от Инфинити, и точно так же похитил тело его дорогого друга, меня ждет та еще взбучка. Если этот придурок не гнушается убивать собственных детей, что уж говорить о незнакомце. Поэтому мне нужно держать язык за зубами и не заикаться о моем происхождении лишний раз. По правде говоря я об этом почти никому и не рассказывал. Только Тринити в Лапреузе, но судя по всему отец связался с ней уже после этого, а она не восприняла слова всерьез. Либо же она рассказала ему, и я снова заблуждаюсь.
Быть может все эти слова Тринити, это очередная часть игры и водить меня за нос тоже часть ее плана. Если батек продумал и это, то мои аплодисменты. Понятия не имею, зачем ему это, но план достойный шнобелевской премии. Интересно, а я могу продолжать звать его папашей? Я уже как-то привык, поэтому плевать.
Ладно, как бы детально все разложить по полкам, чтобы не запутаться в этой белиберде.
Есть семья Богов, есть бессмертный парнишка. Отец семьи дружит с парнишкой, но вскоре один из его сыновей случайно похищает тело друга. Отец на какое-то время лишается бессмертного товарища. Затем в этот мир прихожу я, забираю тело бессмертного и оказываюсь нераскрытым. Отец считает, что его друг наконец-то вернулся, вот только почему-то он уверен, что тот лишился памяти. Может все дело в силе Восьмого? Когда он похищает тело, то как бы стирает воспоминания? Звучит логично.
В общем, зная об этом отец пытается снова встретиться с другом, вот только вместо того, чтобы рассказать ему правду, решает устроить встречу обходными путями. Может быть дело в их прошлом? Может он и не друг вовсе? А может у бессмертного было такое прошлое, которое лучше навсегда забыть?
Может… может, может, может… Сложно это все. Боюсь, сейчас мне не узнать всей правды. Но если честно, я уже привык. Рано или поздно я все равно получаю ответы.
— Ты говорила, что дашь мне парочку советов как стать сильнее, — я посмотрел на Тринити, задумавшуюся о чем-то, пока мы возвращались обратно по коридорам.
— Для начала ответь, ты же знаешь, что ты проклят?
— Ты о бессмертии? Ну, я имею в виду, что из-за него я лишен маны? — ребенок, которого я убаюкивал последние тридцать минут, наконец-то заснул, поэтому я говорил полушепотом.
— Бессмертия… Ну как сказать… Скорее наоборот. Это метка самой смерти, за то, что ты обхитрил ее.
— Смерти?
— По всей видимости ты не с рождения бессмертен. Возможно, именно поэтому ты так часто умираешь. По этой же причине смерть забирает и тех, кто находится с тобой рядом. Твоя душа проклята, я вижу это даже сейчас, — глаза девушки почернели, а зрачки стали золотыми. — Ты стал врагом самой смерти.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И вот очередная новость, о которой я не имел ни малейшего понятия.
— И что такое «смерть» в твоем понимании? Неужели это какое-то существо? Типа скелета в черной мантии и с косой.
— Смерть это сами небеса. Она возвышается даже над четырьмя Богами. Какими бы сильными они не стали, им никогда не быть выше неба. Им никогда не стать сильнее неба.
Если я правильно понимаю, то она говорит о стандартной концепции единого Божества, возвышающегося над всеми живыми существами. Те четверо, а также те, что поменьше, никогда не были Богами. Они лишь получили такой статус из-за своей невероятной силы. В этом мире не возносят мольбы этим Богам, их всего лишь почитают. Как бы простое уважение из-за их силы. А вот то, что возвышается над всеми, это кое-что другое. В этом мире они зовут это Смертью. Быть может ей и молился Локи, нося на шее крест.
— Ты разгневал небеса, Кью, — повернув голову, сказала Тринити. — Хуже этого, ничего быть не может.
Услышав это, мне даже как-то легче стало… Ха-ха-ха-ха… Так ведь всегда было, разве нет? Тебе всегда легче, когда свои неудачи можно списать на невидимое зло. Если я остаюсь слабаком, не способным ничего изменить, значит на то воля небес. Я не знаю, правда это или нет, но так действительно легче. Больше мне не нужно корить себя за то и за это… Мир крутится вокруг меня, так как я самый грешный человек в этом мире. Вот вам и подвох. Еще никогда я не получал нормального тела после своих перерождений. Но нужно продолжать двигаться вперед с тем, что есть. Выбора все равно нет.
— Одним врагом больше. Не велика беда, — решительно ответил я. Кажется теперь я наконец-то в норме. — Ты лучше скажи, как контролировать Брона.
— Ты называешь свою броню Броном? Совсем дурак что ли? — она сделала пару шагов в сторону от меня.
— Да неважно!
— Ладно-ладно… Из того, что я вижу, у доспеха есть собственная душа, нет, даже две души слившиеся воедино.
— У Брона две души?
— Да. Одна принадлежит мужчине, вторая маленькой девочке.
— Не хочу даже задумываться, почему это так.
— И не надо, все равно ответа не найдешь.
— Верно подмечено, — щелкнув пальцами, сказал я.
— В обмен на силу, доспех питался твоей божественной кровью. Теперь же внутри тебя течёт обычная кровь, и ему это не нравится. Попробуй предложить ему что-то другое взамен.
— Что я еще могу ему предложить? У меня ничего нет. Разве что свою грешную душу.
— Это может сработать! — ее глаза загорелись.
— Что, правда? А я в таком случае не умру?
— В процессе обмена, ты будешь испытывать невероятную боль, но ты не умрешь, ведь в конце концов душа способна восстанавливаться. Главное не растратить ее всю.
— А ты разбираешься в этом? Хотя зачем я спрашиваю, это же очевидно. Я помню как ты сжигала мою душу раз за разом.
— За это прости, — буднично сказала она. Как-то не чувствуется раскаяние в ее словах.
— И что же такое душа? И почему ее нет ни у кого, кроме людей.
— В теле каждого, есть духовная оболочка. Почему у одних оболочка заполнена душой, а у других нет, я не знаю. Но духовный механизм находится как раз таки в духовной оболочке, поэтому способность колдовать не зависит от наличия души.
— Окей, но ты так и не сказала, что именно из себя представляет душа.
— Потому что я и сама не до конца понимаю. По-хорошему, душа это настоящий ты. Но в таком случае непонятно, почему бездушные продолжают жить. Для меня это по-прежнему остается загадкой.
— У-а-а-у-а-а-а-а-у-у-у-у-а! — зарыдала малышка на моем плече.
— Тиши-тише, — я слегка покачал ее, чтобы она успокоилась.
Ах… Так вот почему она заплакала?
