Отсюда напрашивается вывод, что Тесла в то время осознал свою значимость. Так же как он украшал свой почерк, он украшал и себя, покупая самые модные костюмы, шляпы, трости и белые перчатки. Он гордился, что является пионером в своей области и одним из самых больших щеголей на Пятой авеню. Стремясь к роскоши, изобретатель начал все более органично срастаться с миром богатства и власти, окружающим его.
Двадцативосьмилетняя Энн Трейси Морган, младшая сестра Луизы, была покорена блестящим ученым, и между ними завязалась дружба.
«Обед в честь Дня благодарения в доме Моргана был в тот год необычайно пышным и веселым, с традиционными четырьмя видами пирога». Тесла пригласили и на следующий день, в пятницу. Энн использовала эту возможность, чтобы укрепить их отношения, и они продолжали переписываться в течение всей жизни. Однако приглашение Тесла прежде всего рассматривал с деловой стороны. С собой волшебник принес чудные разноцветные электрические лампочки, испускающие блестящую паутину света, устройства статического электричества, при использовании которых у человека волосы вставали дыбом, и другие беспроводные штучки. Ученый поприветствовал Дж. П. Моргана-младшего, которому тогда было чуть больше тридцати, и подарил Энн свои фотографии из Колорадо-Спрингс.
После обеда Морган наедине с Тесла обсуждал возможное партнерство. Дух того времени хорошо описан у Герберта Саттерли, лично знавшего Николу Тесла. Запечатлев почти каждый день жизни Моргана, Саттерли намеренно не упомянул о его связи с Тесла. Но в следующем параграфе, относящемся к этому периоду, он объясняет решение финансиста поддержать рискованное «беспроводное» предприятие. «Уходящий год стал свидетелем успешной работы многих металлургических компаний. Все они разбогатели. Гейтс занимался делами на Уолл-стрит. Судья Мур начал покупать породистых лошадей. А Рейд и другие, наоборот, вложили средства в большие сельские поместья. Морган поставил на оригинального ученого. В порядке вещей были ужины и роскошные развлечения в «Уолдорф-Астории», в «Шерри» и повсюду, где собирались представители элиты. Все они думали, что этому не будет конца».
Известный среди коллег богатой коллекцией любовниц, Морган расширил круг интересов и начал собирать всевозможные сокровища, в том числе древние монеты, драгоценные камни, гобелены, резьбу, редкое столовое серебро, картины великих мастеров, статуи, старинные книги и оригинальные манускрипты. Среди самых бесценных экспонатов были первые наброски романов Чарльза Диккенса, портрет Николауса Рутса, написанный Рембрандтом, множество византийских медальонов одиннадцатого века и «Библия» Гутенберга. В кабинете висело последнее приобретение – картина «Христофор Колумб» кисти Себастьяно дель Пиомбо. Морган поместил ее рядом с изображением трехсотфутовой яхты коммодора, на которой предпочитал ночевать, когда она стояла в гавани недалеко от Уолл-стрит. Тесла с восторгом рассматривал картину дель Пиомбо.
«Миссис Робинсон уговорила меня передать ее в дар Метрополитен-музею. Конечно, мне ужасно жаль с ней расставаться, но вы же знаете, какой она умеет быть настойчивой».
Тесла уже встречал Моргана раньше, но никогда не разговаривал с ним с глазу на глаз. С юности магнат страдал разными кожными заболеваниями, и его свекольно-красный бесформенный нос (на официальных фотографиях подретушированный) часто распухал и покрывался бородавками. Торговец произведениями искусства, встречавшийся с Морганом в момент подобного обострения, так описывал ситуацию:
«Я был не готов к встрече… Я уже слышал про его уродство, но увиденное так потрясло меня, что на какое-то мгновение я лишился дара речи. Если бы я не сделал глубокого вдоха, то изменился бы в лице. Мистер Морган это заметил, и его маленькие пронзительные глазки зловеще уставились на меня. Я понял, что он почувствовал мою жалость, и какое-то время, показавшееся мне целой вечностью, мы стояли друг против друга, не говоря ни слова. Когда я наконец открыл рот, то смог лишь хрипло откашляться. Он хмыкнул».
– Я хочу знать, мистер Тесла, как вам удалось выжить среди этих молний, – спросил Морган, разглядывая одну из фотографий ученого, сделанную в Колорадо-Спрингс.
– Меня там не было, это фотомонтаж, – ответил Тесла, избегая смотреть Моргану в глаза.
– Как умно. Уайт сказал мне, что вы хотите построить башню для беспроводной передачи.
– Я усовершенствовал прибор для передачи сообщений на любое расстояние без проводов. Длинные и дорогие кабели становятся совершенно ненужными. Это изобретение также позволяет производить сотни тысяч лошадиных сил и манипулировать ими, заставляя работать приборы в любой точке земного шара, невзирая на степень удаленности от передатчика.
– Приборы?
– Телеграфные ключи, телефоны, часы, дистанционная фотосъемка.
– У вас есть возможности для передачи изображений? – подняв брови, спросил Морган.
– В телефотографии нет ничего нового. Эдисон работал над ней с тех пор, как на выставке 1893 года был представлен прибор Элиша Грея. Мои патенты просто позволяют обойтись без проводов.
– Не испытывайте мое терпение, мистер Тесла. Насколько я понял, ваше предложение имеет отношение только к передаче телеграфных сообщений. Я простой человек и хочу найти способ подавать сигналы идущим навстречу судам во время тумана, отправлять сообщения в Европу, возможно, узнавать цены на Уолл-стрит, находясь в Англии. Вы это можете? Вы в состоянии передавать телеграфные сообщения на такие расстояния?
– Безусловно, мистер Морган.
– А как насчет секретности? Может ли кто-нибудь получить свободный доступ к информации? Я не собираюсь предоставлять фору своим конкурентам или общественности.
– Я могу гарантировать абсолютную безопасность всех сообщений. У меня есть право монополии в Штатах и в Европе.
– Каковы ваши финансовые запросы?
– Хотя для осуществления проекта понадобился десяток лет, я знаю, что передо мной величайший филантроп, и поэтому без колебаний предоставляю вам право самому назначить сумму.
– Не льстите, мистер Тесла. Давайте говорить прямо. Сколько это будет стоить?
– Мне требуются две передающие башни: одна для передачи сообщений через Атлантический океан, а другая – через Тихий. На строительство первой пойдет примерно сто тысяч долларов, а на вторую около четверти миллиона.
– Давайте о каждом океане по отдельности. Что я получу после постройки станции на побережье Атлантики?
– Ее мощность будет равна мощности по крайней мере четырех океанских кабелей, а для строительства потребуется шесть-восемь месяцев.
– А Маркони? Стетсон говорит, его расходы составляют одну седьмую часть от ваших.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
