- Пусти, Брайс, - попросила женщина, - у меня дело к вашим...
- Какое дело? Что-то на продажу принесла?
- Да, - женщина поплотнее закуталась в шаль.
- А где твоя поклажа?
Женщина растерянно затеребила тесемки платка.
- Ох, совсем запуталась. Я не продавать... Я деньги получить... Харриет брала у меня яблоки, велела сегодня за деньгами зайти. Еще ей травы несу, коренья, они у меня в переднике.
- Проходи, раз так, - привратник отпер предусмотренную рядом с воротами кованую калитку и впустил в нее Анну, добродушно бубня себе под нос, - коренья и травы понадобятся к пиру. Хозяин привозит скоро будущих родственников. Видишь - готовимся. Свадьба у нас, Анна, пристроим, наконец, сорванца.
- А когда свадьба? - осторожно спросила Анна, ступая по сверкающей чистотой дорожке стоптанными башмаками.
- Говорят, в конце октября будет, но точно мне откуда знать? Иди вон туда, видишь, Грейс окна моет, она кликнет для тебя Харриет.
Она пошла сквозь просторный двор. У широких дверей поместья, выполненных из темного дуба, инкрустированных благородной бронзой стоял мажордом в синей ливрее и следил за прислугой. Вместо того, чтобы идти к Грейс, торчащей в окне и занятой флиртом с садовником, Анна двинулась прямо к нему.
- Позови мне сюда твоего хозяина, лакей! - сказала она громко. Вся робость, с которой она просила привратника впустить ее, пропала.
Мажордом пренебрежительно глянул на нее, вместо ответа крикнул, обращаясь ко двору:
- Кто это такая? Кто привел сюда эту женщину?
- Я сама пришла. Зовут меня Анна Монро, - Анна гордо подняла подбородок. - Хочу видеть твоего хозяина. Сейчас же!
Гонор, с которым она говорила, привлек внимание всех, находящихся во дворе. Стало тихо. Анну заметила горничная, с писком исчезла в недрах домах.
- Наши хозяева не ведут дел с оборванками вроде тебя. Убирайся.
- Как я выгляжу, не твое дело. Твое дело - сообщать о посетителях. Иди и сообщай. Иначе пожалеешь.
Мажордом залился багровой, цвета зрелой свеклы, краской, но с места не сдвинулся.
- Уходи, женщина, - зацедил он, - ничего ты тут не дождешься. Хозяина нет дома. Приходи, когда он вернется.
- Когда же он вернется?
- Мне не известно.
- Тогда я буду приходить каждый день, и попробуйте не впустить меня!
Привлеченные перебранкой, вокруг них собирались овчары и кучера, любопытно вытягивая шею, подошел, было, и тут же сбежал привратник. За спиной мажордома в дверях возникла стайка кухарок в накрахмаленных фартуках и белых чепцах, среди них толстушка Харриет.
- Пошла прочь, Анна Монро! Знаем мы тебя, ведьма, и твои ведьминские козни! - завизжала одна из кухарок, молоденькая, грудастая, с носом-картошкой, вымазанным в муке. - Ничего ты здесь не получишь, иди лучше, следи за бесноватой!
Она хотела добавить ругательство, но Харриет успокоила ее тычком локтя под ребро. Тем не менее, начало травле было положено. Слуги загалдели, стали осыпать Анну проклятиями и насмешками. Тронуть ее, однако, никто не решался. Она не спешила уходить и бесстрастно выслушивала их.
Створки ворот раскрылись. Во двор въехала карета, запряженная четверкой лошадей.
- Не зря я пришла, вот ваш хозяин, - Анна победоносным взглядом обвела толпу слуг, - вы не будете против, если я перекинусь с ним парой словечек?
Ей ответило молчание, она же повернулась к карете. Кучер спрыгнул с козел, дверца распахнулась, наружу выбрался хозяин - высокий седой мужчина, несмотря на солидный возраст, все еще крепкий и интересный. Он был одет в плащ, сапоги для верховой езды.
- Что тут у вас? По какому поводу балаган в моем доме? - сурово спросил Рейналд МакГрей, под его взглядом толпа стала быстро рассеиваться.
- К вам пришли, сэр? - тонко выкрикнул мажордом.
- Кто? - тут ему попалась она. Женщина в платке. Обескровленные щеки, серые глаза в пол лица. Узнал ее. - Какого черта?...
Хозяин Тэнес Дочарн в секунду вызверился, зарычал глухим от ярости голосом на женщину:
- Прочь с моей земли, шлюха. Выметайся!
- Сэр! - Анна, державшаяся молодцом со слугами, потеряла самообладание. Перед ней стоял лютый медведь, только что бывший человеком. - Выслушайте меня.
- Шлюха... Продажная девка... Мать шлюхи...- он надвигался на нее, сжимая и разжимая огромные кулаки.
- Вы не правы! Не правы! - Анна испугалась, но не отступила, - Моя дочь... Послушайте!
- Не упоминай свою дочь, стерва, - он смотрел на нее сквозь пелену бешенства, - вас обеих следует высечь. Стереть с лица земли.
- Я вас умоляю!
- Пошла вон! - рявкнул он.
Анна, обходя карету, направилась к открытым воротам. Там остановилась.
- Чтобы близко тебя рядом с домом моим не было, сука! - громовым голосом закричал МакГрей, - Только сунься, прикажу собаками травить!
- Как хочешь, жестокий МакГрей! Я не приду больше! - женщина расправила плечи, скинула платок, становясь как будто выше ростом. Светлые, неубранные волосы ее взвились. Глаза разгорелись опасным огнем. - Но твоя жестокость не сойдет тебе с рук, ты сполна заплатишь мне за нее! Заплатишь за то, что вы, МакГреи, сделали с моей жизнью! Будь проклят и помни Анну Монро!
МакГрей стоял парализованный. Вокруг него, над ним, за его спиной клубилась тьма, из которой выступала одна единственная светлая фигура - Анна. Она обвинительно ткнула в него пальцем, проклиная, и пропала.
- Закрыть ворота! Все назад к работе! - прогремел МакГрей и ринулся в дом.
Харриет покидала в корзинку кое-какую провизию, вышла из дома через одну из подсобных дверей. Ускользнуть незамеченной не составило труда. Все были чересчур взбудоражены утренним происшествием, без ума обсуждали его. Вышколенные ею самой кухарки знали свое дело - надзирать за ними не было надобности.
Где живет, Анна Монро, Харриет знала. Она бывала у отшельницы, покупала фрукты и зелень, лучше которых не сыскать. Дорога до домика в лесу ей была хорошо известна.
Идя через лес, кухарка тряслась от ужаса. Ясно, почему местные сторонятся его, и столько ходит об этом месте толков. По лесу разносились крики. Жалостные, плачущие, словно какой-то несчастный просит проходящего путника о помощи. Умоляет избавить его от гибели. Харриет вспомнила, что именно так плачет в шотландских лесах козлоподобный леший. Осенью перед зимней спячкой он зол и кровожаден. Заманивает путников плачем в чащу, женщин насилует, мужчин убивает.
Крики трансформировались, становились истошными - наверное, так вопили ведьмы в пыточных камерах. Запуганная, обливаясь потом и подумывая развернуться и бежать сломя голову из проклятого места, Харриет продвигалась по лесу.
