— Мы сделаем все возможное, мисс Руфь, как честные и храбрые моряки, за это могу вам поручиться, а остальное в руках Божьих. Но, что бы ни случилось, вы должны оставаться в стороне. Прошу вас, дорогая моя, запритесь в своей комнате и молитесь за нас! Ваша молитва будет полезнее вашего присутствия, могущего только смутить нас в минуту опасности!
Она поняла, что я прав, что Господь указал нам единственную дорогу к спасению, и, шатаясь, удалилась в свою комнату. Я остался один, готовый на все, чтобы только спасти дорогую женщину. Осторожно отворил я первую дверь из красивого розового дерева инкрустациями из бронзы и перламутра, и, распахнув ее, очутился лицом к лицу с первым караульным, дремлющим, прислонившись к тяжелым засовам железных ворот, ведущих в уже знакомый мне коридор. Этот человек стоял между мной и товарищами, загораживая мне путь к освобождению. Мне некогда было долго думать. Одним прыжком очутился я возле него и, схватив его левой рукой за горло, правой приставил дуло моего револьвера к его виску.
— Отворяй, Бенно Ренато, — проговорил я, машинально повторяя имя, слышанное мною от маленькой француженки.
Внезапно разбуженный караульный совершенно растерялся. Дрожа всем телом, глядел он бессмысленными глазами мне в лицо, очевидно, не понимая, откуда взялся этот незнакомый человек и что ему надо. Я тоже пытливо взглянул на своего врага. Это был еще совсем молодой человек, по-видимому, итальянец или испанец, красивый и стройный, с незлым и неглупым лицом, внушающим скорее симпатию и доверие, чем страх или отвращение.
— Отворяй скорее, Бенно Ренато, — повторил я, — если тебе жизнь дорога. Одна минута промедления, — и ничто уже не спасет тебя от смерти!
— О, сударь, пощадите меня, я готов повиноваться! — пролепетал он, послушно отворяя железные двери
Я понял, что верно угадал его имя, и решительно толкнул его вперед.
— Веди меня кратчайшим путем к железной лестнице в подземелье, но предупреждаю тебя, Бенно Ренато, при первом подозрительном движении моя пуля отправит тебя туда, откуда нет возврата!
Бедняга дрожал всем телом и покорно прошептал:
— Не бойтесь, сударь, я всей душой предан мистрисс Кчерни! Я не обману вас!
— Ладно, там увидим! Марш вперед! — сурово скомандовал я, не опуская револьвера.
Мы быстро продвигались по длинному, спускающемуся вглубь коридору, по которому я час назад добрался до мисс Руфь. Уходя, я накрепко запер железную дверь в ее помещение… Она должна была быть ограждена от всякой опасности. Никто не задержу нас, и мы скоро и спокойно добрались до большой подземной залы, которая еще так недавно была полна народу. На этот раз в ней находилось всего пять или шесть человек, частью лежащих на койках, частью сидящих за большим столом, спиной к коридору. Я мог проскользнуть незамеченным, но в таком случае за мной оставалось бы значительное число врагов, могущих оказать нам отчаянное сопротивление, в несравненно более выгодной позиции, посреди незнакомого нам лабиринта подземных ходов. Не знаю, на что решиться, я колебался, как вдруг мне пришла спасительная мысль, навеянная словами моего несколько оправившегося от страха проводника.
— В этой комнате такая же железная дверь, как и наверху! — прошептал он мне на ухо. — Только она редко запирается!
Я сразу понял важность этого сообщения. Осторожно подкравшись, я быстро захлопнул тяжелую дверь, стараясь не шевельнуть спущенной занавеси и не встревожить спящих или дремлющих разбойников. Когда массивный ключ повернулся в громадном замке, я вздохнул несколько свободнее.
— Спасибо, Бенно! Я начинаю думать, что ты менее испорчен, чем я думал. Слава Богу, мы избавились от шести человек. Ты седьмой. Сколько же теперь осталось, как ты думаешь?
Он стал считать по пальцам:
— В машинном зале трое. Наверху два часовых — у входа в подземелье, да столько же у лестницы на скале. Всего семь человек, сударь. Надеюсь, у вас больше людей?
Я усмехнулся, но не успел ответить, так как запертые в большом зале разбойники, очевидно, услышали наши голоса, хотя мы говорили шепотом. Они подошли к двери и, найдя ее запертой, почуяли что-то неладное. Мы еще и трех шагов не успели отойти, как услыхали громкие крики и стук. Пойманные в западню разбойники ломились в дверь с дикими проклятиями. Хотя я был уверен в прочности замка и железных засовов, но все же беспокоился, так как страшный шум мог привлечь кого-либо из часовых раньше, чем я успею впустить своих товарищей. К моему радостному удивлению, я нашел дорогу к подземной лестнице свободной. Быстро подняв железный трап, я наклонился и громко крикнул!
— Скорей, товарищи! Баркер, полезай первый! Долли, помоги доктору. Спешите, друзья мои! Каждая минута может стоить нам жизни!
Могу себе представить удивление моих бедных товарищей, ослепленных внезапным светом и пораженных моим отчаянным голосом.
Однако они не растерялись и с криками радости кинулись к лестнице.
— Ура! Капитан жив и здоров! — вопил зычный голос Питера. — Ура! На приступ! Не робей, ребята, вперед!
Через пять минут мы все пятеро стояли в первом подземелье у накрепко запертого железного трапа, и доктор Грэй спрашивал меня голосом, слегка дрожащим от жестокой боли в раненой ноге:
— Что дальше, капитан?
— Прежде всего надо овладеть вторым выходом! — быстро ответил я и сейчас же обратился с вопросом к итальянцу. — Скажите мне, Бенно Ренато, да только говорите правду ради мисс Целесты! — С радостью заметив, как вспыхнуло лицо молодого человека при этом имени, я поспешил прибавить. — Мы — друзья молодых француженок и хотим спасти их, так же как и мистрисс Кчерни. Помогите же нам ради них и ради себя самого, Бенно Ренато!
— Я все готов сделать для вас и для миледи! — отвечал итальянец с очевидной искренностью.
— Так скажите нам, какой вход важнее? Этот или тот другой — верхний?
— Главный вход на площади важнее, — не колеблясь, отвечал Ренато, — он укреплен особенно старательно, через него губернатор постарается пробраться сюда!
— Ладно, мы сами с зубами! Попробуем защищаться! На то и щука в море, чтоб карась не дремал, как говорил мой покойный отец! — пробурчал Питер Блэй, с удивительной быстротой задвигая запасные засовы опускной двери.
Только выйдя из первой подземной залы в длинный извилистый коридор с бесчисленными дверями по обеим его сторонам, услышали товарищи отчаянные крики запертых негодяев и поняли, в какое опасное положение, в какое удивительное жилище забросила нас судьба. Несмотря на отчаянные обстоятельства, они не могли удержаться от восклицаний удивления и от любопытных взглядов, пока я наскоро спрашивал у доктора Грэя о состоянии его ноги.
