– Спрячьте это в безопасном месте! И не задерживайтесь здесь, это приказ! Возвращайтесь в город, скоро сюда придут англичане. Всем, кто остался в живых, дан приказ отступать!
Индейцы попытались возражать. Офицер повысил голос и напомнил, кто тут командует. Индейцы переглянулись и пожали плечами, очевидно решив, что бедняга сошел с ума. Тот из них, кому офицер отдал знамя, что-то приказал своим товарищам. Индеец наклонился над шотландцем, лежавшим у его ног, и схватил его за волосы. Быстрым и точным движением он надрезал кожу по кругу. Изабель отвернулась, чтобы не видеть этого кошмара, а ее брат вскрикнул от отвращения.
– Нет! Не надо! – услышала она чей-то крик.
Когда она снова повернулась, оказалось, что двое убитых уже скальпированы. Третий индеец держал за шевелюру раненого шотландца. Нож застыл возле самого его лба.
– Этот человек не стал меня убивать, он взял меня в плен!
Индеец что-то недовольно буркнул себе под нос и после недолгого колебания разжал пальцы. Еще минута – и, к величайшему облегчению Изабель, индейцы ушли. Она успела оправиться от испуга. Вскочив на ноги, она подбежала к офицеру, который, судя по мундиру, служил во французском флоте. В руке у него был кожаный ремешок, которым он намеревался перетянуть свое кровоточащее бедро. Появление девушки стало для него неожиданностью.
– Позвольте, я помогу!
– Как вы тут оказались? Это очень…
– Неосмотрительно? – подхватила Изабель, присев рядом с ним, и начала затягивать ремешок. – Я знаю. Видите ли, мой младший брат решил спасти в одиночку всю колонию. Думаю, у вас лучше получится объяснить ему, что война – это не игра и что эти солдаты сделаны вовсе не из олова!
Офицер посмотрел на нее с улыбкой, но тут же поморщился, когда она разорвала ткань, обнажая рану.
– Вам нужен доктор.
– Как вас зовут, мадемуазель?
Девушка подняла на него свои ясные зеленые глаза.
– Изабель Лакруа, господин офицер! А вас?
– Лейтенант морского флота Мишель Готье де Сент-Элен Варен, из роты Дешайона де Сен-Ура.
– Приятно познакомиться, мсье Готье. Дайте руку, я вам помогу!
– Лучше посмотрите, жив ли тот солдат!
– Что?
– Тот шотландец! Он спас мне жизнь. Я хочу знать, жив он или умер.
Изабель посмотрела на мужчину в юбке, лежавшего на земле лицом вниз.
– Прошу вас, сделайте это! – обратился к ней Готье.
Девушка встала, приблизилась к солдату и осторожно толкнула его носком башмака. Изо рта несчастного вырвался хрип. Он был жив… пока еще. Она медленно убрала от его лица черные волосы, отливавшие медью в бледных лучах солнца, наконец прорвавшихся сквозь тучи. Пальцы ее скользнули по теплой коже. В одном месте его шея была в крови. Изабель осторожно распахнула красную курточку. На рубахе сбоку расплылось красное пятно. Пуля прошла насквозь, и если ни один жизненно важный орган не был задет, у него, при хорошем уходе, были все шансы выкарабкаться. Но что-то неладное было с шеей, поэтому оставался риск, что несчастный может задохнуться.
Изабель вернулась к офицеру и описала ему состояние солдата. Он попросил ее вынуть кинжал из груди другого шотландца.
– Если англичане придут и найдут этот нож, того человека обвинят в убийстве офицера своего полка и казнят. Он этого не заслуживает.
Она отшатнулась, бледная от отвращения.
– Пожалуйста, мадемуазель, прошу вас!..
Сделав над собой усилие, девушка схватилась за рукоять, отвернулась и дернула. Сначала нож не поддавался, потом вдруг выскользнул из раны. Изабель боялась, что внутренности могут вылезти наружу вслед за клинком, поэтому не стала даже смотреть – ее и без того тошнило. Ти-Поль, наоборот, приблизился к ней. В этот момент к дому подошли еще два офицера и несколько солдат хайлендского полка. Увидев их, Изабель вскрикнула и спрятала кинжал в складках юбки. Удивление отразилось на лице солдат. Один офицер нагнулся над раненым французом, другой поклонился девушке.
– By God! Lady, ‘t is no place for a woman and child to be![90]
– Эти люди ранены, мсье, – пробормотала Изабель, испуганно глядя на офицера. – Им нужен доктор!
– Aye! So I see[91]. Это война, мадам.
Внезапно Изабель осознала, что вокруг по-прежнему свистят и взрываются бомбы, слышатся ружейные выстрелы и крики. Подумать только: из-за наивности брата и ее собственной безрассудной смелости они оказались в самом сердце сражения! Офицер отдал приказ на своем языке, и солдаты окружили ее и Ти-Поля.
– Что привело вас сюда? – спросил офицер на правильном французском.
– Понимаете, мой брат убежал из дома… сюда!
Офицер посмотрел на Ти-Поля и забрал нож, который мальчик так и не выпустил из рук. Изабель молилась про себя, чтобы ее не заставили показать свои руки. Тогда в убийстве шотландского офицера обвинили бы ее.
– Ваш брат? So, my young lad! Ye should go back home. Macleod, escort the lady and the boy[92].
– А что вы сделаете с французским офицером? – осмелилась спросить Изабель.
– Не беспокойтесь, мэм, ему окажут врачебную помощь. Though ye is now a prisoner of war, aye![93]
* * *
Ти-Поля с Изабель проводили почти до самых городских ворот. Потом английские солдаты повернули назад и, завидев горстку канадских ополченцев, бросились за ними. Битва еще не закончилась. Девушка молила Бога, чтобы Николя и братья вернулись живыми и здоровыми. Еще ей хотелось, чтобы французскому офицеру было оказано уважение, соответствующее его чину. Что до шотландского солдата, то она была благодарна ему всем сердцем и надеялась, что у нее еще будет возможность лично выразить ему свою признательность. Ти-Поль дернул сестру за юбку, отвлекая от размышлений. Изабель повернулась и сердито посмотрела на мальчика.
– Домой, быстро!
– Иза…
– Я не расскажу папе, но больше никогда так не делай! Нас могли убить из-за твоей глупости! Эти люди не играют в войну, они уничтожают друг друга, понимаешь?
– Мюзо убежал, и я хотел его найти и отвести домой, пока англичане не сварили из него суп…
– Если Мюзо настолько глуп, чтобы путаться у них под ногами, то так ему и надо!
От пережитого волнения у девушки голова шла кругом. Она посмотрела на окровавленный нож, который все еще держала в руке, и поморщилась. Неподалеку оказалась бочка с дождевой водой. Она подошла и сунула в нее руку. И только когда она вынула кинжал из воды, ей бросилось в глаза, насколько искусно отделана его деревянная рукоять. Рисунок – переплетение многих линий – поражал тонкостью и красотой. В узоре угадывались головы и лапы какого-то животного, наверное собаки.
– Отдашь его мне? – спросил Ти-Поль. – Мой ведь у меня забрали!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
