Читаем без скачивания Вентус - Карл Шрёдер

Их пальцы начали раздирать швы моего корпуса. Проникнув внутрь, они пожрали всю аппаратуру. Она была любопытна им, как хирургу любопытна опухоль, которую необходимо удалить. Если бы они поняли, что на борту людей нет, то разнесли бы меня в пух и прах и умчались восвояси.

Я не могу сказать, что построена по последнему слову техники, но я способна чинить сама себя и заменять поврежденные части. Возле моего энергетического узла находится установка нано-ассемблеров. Почувствовав, что мои люки вот-вот откроются, я сосредоточила в этой установке все свои силы. Когда радужные пальцы коснулись внутренних дверей, я наполнила ассемблеры энергией и ионизированными газами. Потом я заставила обслуживающего робота шагнуть в вызванный мной пожар, и он закрыл дверь как раз в тот момент, когда Лебеди в человеческом обличье хлынули в кабину, пытаясь разыскать признаки биологической жизни.

Сначала я думала создать маяк с твердым корпусом - вернее, тысячи маяков - в надежде на то, что хоть одному из них удастся уцелеть. Но когда Лебеди принялись пожирать все мои внутренности и корпус, моя надежда рухнула.

Мой второй робот сражался с Лебедем, проникшим в энергетический узел, а я между тем отремонтировала робота, находившегося в установке с ассемблерами. Я одела его в псевдобиологическую кожу, которая могла регенерировать благодаря внутреннему резервуару с жидкостью, и изменила его форму так, чтобы он стал похож на человека. Для его тела я выбрала лучшую модель, хранившуюся у меня в памяти: мою хозяйку.

Кожу для тела я создала из образцов феромонов и протеинов, хранившихся в моих сканированных архивах, где была записана личность Каландрии Мэй. А под кожей я создала щиты и экраны, чтобы спрятать управляющие роботом механизмы. В конце концов, когда Лебеди разодрали мою птичью форму на миллион клочков и проглотили их, я загрузила свой искусственный интеллект в новое тело.

Открыв глаза, я увидела руки - свои руки, - прижимавшиеся к внутренней стенке цилиндра. Я плавала в плазме горячих газов, опутанных тонкой паутиной ассемблеров. Свет проникал только через овальное окно. Я подплыла к нему и увидела, как снаружи происходит полная дезинтеграция «Гласа пустыни».

Лебеди открыли двери - точнее говоря, съели их. Поле вокруг меня погасло, и я осталась во тьме, озаренной лишь сиянием Лебедей. Сначала они выглядели как клубок светящихся змей; газы, выходившие в космос, казались их шипением.

Почуяв живое существо, они отплыли, создали пузырь, чтобы остановить отток воздуха, а затем обрели человеческую форму, которая вплыла в цилиндр, чтобы вытащить меня оттуда. Я стояла внутри кокона, наполненного обломками моего бывшего тела. Мою руку сжимал ангел. Позади меня Лебеди напали на установку ассемблеров и поглотили ее.

- Ты ранена? - спросил меня Лебедь.

- Нет, - ответила я, впервые услышав свой голос, отдававшийся эхом вне моего тела, а не в моих же коридорах и каютах.

- Не бойся, - сказал Лебедь. - Мы обеспечим тебя пищей и местом для жилья.

А затем он удалился, растворившись в стенке кокона.

Кокон медленно вращался, и в прозрачных секторах стала мельком появляться Диадема, к которой мы приближались.

Лебеди убрались, но продолжали наблюдать за мной. Я чувствовала жужжание импульсов, ударявших в меня; я создала это тело таким образом, чтобы оно реагировало как настоящий человеческий организм. Лебеди не сумели распознать мою маскировку, однако их подозрения не рассеялись. Они не спускали с меня глаз.

Прошло несколько часов, и Диадема оказалась совсем близко. Мое новое тело дышало, поглощая кислород и выдыхая все необходимые газы, поскольку Лебеди, без сомнения, следили за этим. Через какое-то время до меня дошло, что они ждут, когда я захочу поесть и испражниться.

Этого я не предусмотрела. К счастью, в моем теле остались нано-ассемблеры, и я могла ими управлять. Я дала им новые инструкции и свернулась клубочком, словно решила поспать, а они тем временем смастерили пищеварительный тракт или, по крайней мере, довольно хорошую имитацию.

Я сделала вид, что сплю. Лебеди между тем с помощью длинного щупальца опустили цилиндр на луну, где его подхватили грузоподъемные механизмы и поместили в ангар, находившийся в пещере. Когда я повернулась на спину и открыла глаза, то обнаружила, что лежу на полу какого-то склада размером примерно в квадратный километр. Склад был завален мертвыми деревьями, кипами желтой травы и высохшими кустами. Я не знала, как работает человеческое обоняние, но ощутила испарявшиеся в воздух химические вещества. Каландрия не раз описывала мне ароматы осени; я перебрала миллионы названий и классифицировала их как запахи плесени, увядания и грибов. В тот момент я этого не понимала, но именно тогда я впервые изменила себя по причинам, не связанным впрямую с необходимостью выживания. Таких изменений мне предстояло сделать еще немало.

Я крикнула Ветрам, что хочу есть, и заявила, что не в состоянии питаться сухой корой и листьями. Они снизошли к моим просьбам и открыли дверь в соседнее помещение с садом.

Не удивляйтесь! Назначение Ветров - по крайней мере судя по моим записям, - создание и поддержание экологии Вентуса. Им необходима лаборатория, чтобы проверять новые методы и экосистемы. Диадема идеально подходит для этой цели. Мне и впрямь вначале показалось, что вся луна представляет собой улей из садов и аквариумов, населенных Ветрами, которых люди так ни разу и не видели за тысячу лет. Накормить меня им было просто, поскольку каждое живое существо на Вентусе имело прототип на Диадеме - за исключением людей. Я не встретила ни одного человека, пока находилась там, хотя заметила явные свидетельства присутствия людей на луне раньше.

- Какие свидетельства ? - спросила Мария.

Надписи, нацарапанные на стенах; дневники, спрятанные в нишах; остатки домов и других строений в садах. Эти сады в основном разбиты в кратерах и прикрыты сверху стеклом. Моим новым глазам они казались большими чашами джунглей или тундры, над которыми, как драгоценные камушки, мерцали звезды. Они соединены сетью подземных туннелей, похожих на те, что я обнаружила, сканируя Вентус. Под ними расположены пещеры и катакомбы, где живут главные Ветры - по-моему, именно они управляют Лебедями Диадемы. В диком царстве садов я обнаружила следы присутствия людей; этим свидетельствам было несколько сотен лет, не меньше. Не исключено, что какие-то беспечные путешественники, прилетавшие на Вентус, лишались своих кораблей, которые были сожраны точно так же, как мой, а потом их поселяли в садах Диадемы навечно. А может быть, Ветры время от времени доставляют с планеты образчики для изучения. Меня это не сильно волновало. В принципе я не хотела никаких контактов с людьми, поскольку выжить могла и без них, зато они могли разгадать мою маскировку и сообщить Ветрам, что я - техническая инфекция.

В общем, я бродила по садам, ощущая на себе пристальные взгляды Ветров. Я ела и испражнялась, как человек, попыталась - без особого успеха - смастерить себе одежду и постоянно дрожала. Меня очень беспокоило, поверят ли Ветры в то, что я человек, поэтому я старалась не стоять на одном месте больше пары минут и примерно треть суток лежала с закрытыми глазами. Но я боялась, что этого мало. Чтобы убедить их, нужно было сымитировать более тонкие аспекты человеческого поведения. Как бы реагировали люди, окажись они в моем положении?

Я просмотрела данные о своей хозяйке. Они достаточно обширны - в конце концов, чтобы беречь и защищать капитана, я должна знать разницу между слезами страсти и страха, медлительностью из-за задумчивости или болезни и прочие вещи. У меня была модель ее эмоций. Мне оставалось лишь взять эту модель на вооружение и вести себя соответствующим образом.

«Значит, ты стала Каландрией?»

Да, Аксель, насколько смогла.

На Диадеме много мест, при виде которых человек мог остолбенеть. Опишу вам одно из них. Как-то утром я вышла из длинного шестиугольного туннеля, набитого машинами, и очутилась на косогоре у озера. Этот овальный кратер, по крайней мере двух километров в длину и пяти в ширину, тоже покрыт геодезическим стеклом. Там было влажно и тепло; пальмы под искусственным ветерком лениво качали ветвями. А на изумрудную озерную гладь падал единственный солнечный луч, пробившийся сквозь крохотный просвет между облаками. Я ахнула, как это сделала бы Каландрия при виде столь волшебной картины.

А еще я плакала от отчаяния, когда не смогла смастерить себе одежду или разжечь костер. Я обхватывала себя руками и пела. Я пыталась говорить с Ветрами и кричала от злости, когда они не отвечали.

Вначале я проделывала все это сознательно, чтобы Ветры не догадались, кто я такая. Фигурально выражаясь, я влезала в шкуру Каландрии, а затем, продемонстрировав какую-то модель поведения, сбрасывала ее с себя. Но через несколько дней оказалось, что результат получается дискретный: я начинала испытывать эмоции, когда становилась моделью Каландрии, а потом, отключаясь, теряла это состояние напрочь. Естественность поведения была нарушена. Иначе говоря, я вела себя как ненормальная - то смеялась, то тут же начинала рыдать, поскольку эмоциональная динамика обрывалась на полпути.