я и принялся командовать: - Так. Отрядить для встречи гостей кортеж из автомобилей с нашего производства, для почетного сопровождения подбери два десятка десантников и… не знаю, на лошадей их посади, что ли? Есть здесь хорошие лошади?
- Найдем, вашсиясь. - Усмехнулся Сварт. - Правда, в высотных костюмах, да на лошадях… видок у наших солдатиков будет тот еще…
Я фыркнул, представив себе шеренгу этих «дартвейдеров» на лошадях, да с автоматами наперевес, и вынужден был согласиться с фельдфебелем. Это будет полный сюр!
Не прошло и часа, как в двери приемного зала, под звон шпор и бряк орденов ввалилась целая толпа народа. Я в своем черном френче военного покроя, без всяких знаков различия, на фоне разряженных в пух и прах, блистающих золотым шитьем и блеском драгоценных камней в наградах, офицеров и чиновников русского государя, смотрелся откровенно бледно.
- Посол Швеции принять просят, - хмыкнул я себе под нос, наблюдая перестроения в группе «гостей». Прям плац‑парад какой‑то. Посмотрев на этот образчик придворной шагистики, я плюнул на все и, послав подальше этикеты с протоколами, шагнул навстречу вошедшим в зал представителям Руси.
- Эдмунд Станиславич, рад приветствовать вас на своей земле. - Подойдя почти вплотную и, сбив тем самым отточенный «балет» свиты секретаря Государева кабинета, я кивнул Рейн‑Виленскому и протянул для пожатия руку.
- Здравствуйте, Виталий Родионович. - Он ответил крепким рукопожатием и тут же бросил короткий, но очень выразительный взгляд на какого‑то свитского, забормотавшего о непозволительности нарушения протокола. Тот мгновенно заткнулся, а секретарь тихо пояснил: - Это барон Рунге из Министерства Двора. Честное слово, зануднейшая личность, но… как профессионал и знаток всех существующих правил этикета, геральдики и чиносчисления незаменим. Еле выпросил его у министра.
- Возьму на должность, если обещает не попадаться мне на глаза. - Тут же кивнул я.
- Договорились, для того и вез. - На этот раз искренне и широко улыбнулся Рейн‑Виленский и, помолчав, спросил: - Ну что, у нас все получилось, а, князь? И закончилось вполне благополучно…
- Получилось. Еще как получилось, - ответил я. - Осталось только датских послов дальним посылом подальше послать… Прошу прощения за каламбур, и вот тогда можно будет точно сказать, что вся эта дурная интрига закончена…
- Пошлем, ваше сиятельство. Пошлем. Сегодня‑завтра ждите поддержку еще и от Свеаланда с Вендом. Бисмарк обещал прибыть лично, так что… умоем данов, - тоном сытого кота проговорил Рейн‑Виленский и вдруг хитро сверкнул глазами. - А я ведь к вам не только со свитой приехал, Виталий Родионович… Загляните в соседнюю гостиную, Мстиславской, моих попутчиков обещал там устроить.
Я взглянул в глаза собеседника и, вновь наплевав на этикет, вихрем умчался из зала. Открыл дверь в гостиную и… сердце пропустило удар. Лада сидела на диванчике, держа на коленях сладко посапывавшую дочку, а рядом, привалившись к боку матери, дремал изрядно подросший сын. Жена открыла глаза… и я почувствовал, как падают поставленные Ольгой эмоциональные щиты, запершие мою тоску по семье…
На подгибающихся ногах я неслышно подошел к молча смотрящей на меня Ладе и, стараясь не потревожить сон детей, крепко ее обнял. Зря старался, конечно, потому как в следующую секунду почувствовал, что в меня вцепились сразу шесть рук, а по гостиной разнесся оглушающий радостный вопль Белянки и Родика… Вот теперь действительно всё… и хрен с ними, с данами. Пусть их Бисмарк с Рейн‑Виленским «умывают», а я свое дело сделал…
[1] Аспирант - здесь офицерское звание в Иль‑де‑Франс, присваиваемое магам, обучавшимся по контракту за счет королевской казны, и по окончании обучения, направленным на службу в армию, флот или… иные военизированные структуры.
[2] Второе бюро Королевского кабинета - название контрразведывательной организации в Иль‑де‑Франс.
Эпилог
Я взглянул на вытянувшегося у открытой двери дворецкого в безукоризненно черном сюртуке и белоснежных перчатках и, улыбнувшись, вышел на улицу, где меня уже ждал экипаж из кремля. Конечно, Сварту далеко до лоска покойного ныне Грегуара, но у него есть одно неоспоримое преимущество: с отставным фельдфебелем я могу быть уверен, что в моем доме нет никаких французских ли, имперских или каких иных шпионов. А Грегуар? Ну что Грегуар… собаке собачья смерть.
Уже сидя на заднем сиденье черного «Консула‑V», я машинально взглянул на свои затянутые в тонкую замшу перчаток руки и, на миг сжав их в кулаки, откинулся на высокую спинку мягкого дивана. М‑да, Грегаур Даву… Грязная вообще‑то история и имеет лишь опосредованное отношение к той интриге, что провернула камарилья Рейн‑Виленского для ликвидации изрядно опостылевшей всем участникам проблемы каперства в Варяжском море… ну, и в целях получения Северным союзом контроля над Зееландом, конечно.
Но ведь никто не просил того же Грегуара со товарищи выполнять заказ французских дельцов, решивших, почти не рискуя, поживиться, так сказать, прямо с чертежного стола. Это уж, когда не вышло украсть новые проекты, а вокруг меня завертелась карусель опалы, французские деляги решили усугубить ситуацию смертью моих близких и ждали, что я, смывшись в Европу, прямо‑таки паду в их дружеские стальные объятия, при должной заботе Грега, разумеется.
Да и вообще, думать надо, прежде чем тянуться за длинным банкирским экю, будучи на государственной службе. Тогда самому Грегуару, придумавшему способ, как вытащить князя‑изгоя в Европу, не понадобился бы господин Сегюр, засвидетельствовавший смерть агента дипломатической разведки Иль‑де‑Франс… «Корнету» - мелкому письмоводителю Особой канцелярии, не пришлось бы сначала работать осведомителем и связным меж людьми барона Сен‑Симона и боярином Шолкой, и потом «пытаться бежать» от охранителей князя Телепнева, да и сам заигравшийся с продавшимися «Красному щиту» агентами иностранной разведки, так яро ненавидевший меня, боярин Шолка не пустил бы себе пулю в лоб… по настоятельному предложению суда чести Зарубежной стражи.
А ведь этих смертей можно было бы избежать… Впрочем, как и многих других, уже не связанных с попыткой французских «деловаров» заполучить в свое распоряжение патенты для новых производств. Грандиозная афера, блестяще провернутая Телепневым и Рейн‑Виленским, унесла не одну сотню жизней. С другой стороны, прямой захват Зееланда вышел бы куда как кровавее…
Собственно, эта долгая и, черт побери, красивая интрига русского стола, началась со становлением нового князя Старицкого, стремительным, по здешним меркам, взлетом и старательно раздуваемой известностью… После истории с морским круизом Телепнев и Рейн‑Виленский ввели‑таки меня в курс дела… правда, выбора не оставили, но за то Телепнев уже расплатился своей битой физиономией.
А потом было не менее громкое, оглушительное падение новоявленного
