Бордухарову и Косьмину доложили об этом.
«Будет скандал, — констатировал Косьмин, — будет серьезный скандал, если о пожаре станет известно прессе, а значит, и рядовым членам БРП, чьи взносы пошли на уплату за оружие».
Совсем неожиданно Ли Бо был приглашен на ужин к генеральному консулу Франции в Харбине де Бизаню. О чем состоялся разговор, никто не знал, но следствие по делу «бананы» прекратилось. То, что осталось от вагонов и оружия, солдаты Чжан Цзо-лина собрали и увезли куда-то. В левую прессу не просочилось ни строчки. Руководители БРП перевели дух. Но мятеж, намеченный в Приморье на первое октября, был сорван. Отряды Лошакова и Лялина оказались в глубоком тылу на территории СССР, и их надо было спасать. Оставить их на зиму в тайге — значит обречь на голод и смерть. Так долго и тщательно готовившаяся акция сорвалась. Косьмину временами хотелось застрелиться, но удержала мысль: похоронят как пропащую собаку. И не вспомнят даже.
Граница. Август 1927 г.
Накануне нападения на соседнюю заставу боец Махоткин привел пожилого китайца, увешанного цинковыми флягами со спиртом. Китайца звали Хо, шел он в Поповку, к кому шел, предстояло еще узнать. Китаец, с трудом подыскивая слова, рассказал, что в верстах семи ниже по течению Матицы сосредоточился большой отряд белогвардейцев и что ночью они собираются напасть на пограничников. Допрашивал китайца командир летучего кавэскадрона ГПУ Николай Нелюта. Селиванову, начальнику заставы, он сказал:
— Не врет. А вот кто возглавляет банду, не говорит.
— Может, не знает?
Оставив Хо с Селивановым, Нелюта вышел на крыльцо, вдохнул глубоко, постоял, широко расставив крепкие ноги в блестящих хромовых сапогах.
У коновязи, отгоняя назойливых слепней, вздрагивала потной, блестящей кожей лошадь начальника комендатуры. Молоденький дневальный, с брезгливым выражением собирал в совок навоз.
Нелюта сел на ступеньку и пригласил рядом с собой дневального.
— Перекурим, что ли?
— Боец Махоткин, — представился пограничник и щелкнул каблуками.
— Садись, Махоткин. Значит, ты поймал китайца?
— А чего его ловить? — быстро отозвался Махоткин. — Обнаружил след и пошел. Потом гляжу: через версту сидит у костра и варит похлебку. Я ему говорю «руки вверх», а он кланяется. Взял и привел сюда.
Пальцы у Махоткина узкие и длинные, над губой желтый пушок. «Музыкант», — подумал Нелюта и спросил:
— На гражданке где работал?
— Закройщиком. Портной я. — И смутился.
— А по дороге он ничего не смог выбросить?
— Не, я за ним очень даже строго следил. — Подумал немного и более уверенно произнес: — Не, ничего не выбросил.
Из комендатуры вышел Селиванов. Постоял, поморщился от солнца.
— Товарищ Нелюта, старик что-то опять забормотал.
Селиванов потел в наглухо застегнутой гимнастерке, под мышками — темные полукружья с белыми обводами соли, лицо распаренное, красное. Китаец ему порядком надоел, и он не скрывал желания поскорее избавиться от него.
Увидев Нелюту, Хо быстро заговорил:
— Моя, господина капита... чиво тибе говори... э... его рука... э... — он показал на свою руку, а потом ткнул себя в морщинистое лицо, — его рука — моя... э... вот, — шлепнул ладонью по щеке. — Понимай?
Нелюта посмотрел на Селиванова, тот пожал плечами, мол, черт его разберет.
— Чего твоя говори — моя не понимай, — сознался Нелюта.
Селиванов улыбнулся.
— Говори яснее, чего надо? — Нелюта тоже устал от допроса.
Под окном стоял Махоткин с совком и голиком и прислушивался. Наконец не выдержал:
— Старик хочет сказать, что у того человека кожа на руках такая же сморщенная, как у него лицо.
— Так? — переспросил Лихачев у старика. И тот радостно закивал.
— Махоткин, — приказал Селиванов, — а ну отведи его в погреб. Да не запирай, а то задохнется. — Селиванов снял фуражку, протер платочком клеенчатый подклад, снова надел и спросил: — Чего теперь мы с ним будем делать?
— Да ничего. Хай живэ. Ты к ночи пост убери. Он должен убежать. Это ж агент их. Послали пронюхать, как мы тут — приготовились к их встрече или нет.
...Всю ночь бойцы прислушивались к шорохам на той стороне. Рядом с Нелютой в секрете находился Махоткин, а чуть поодаль — командир отделения Супряга. От Нелюты к Супряге тянулась тонкая сигнальная бечевка. Темнота стояла кромешная, хоть глаз коли. Махоткин завозился, и Нелюта ткнул его локтем в бок. Перевалило за полночь, наступило то время, когда тяжелеют веки, будто наливаются свинцом, и до смерти хочется ослабить сведенные постоянным напряжением мышцы и хотя бы на пару минут забыться. Где-то над самой головой долбил мягкую кору кедра страдающий бессонницей дятел. Махоткин размеренно сопел, Нелюта подумал, что тот спит, и снова толкнул его.
— Извини, я нечаянно.
— А, — сказал Махоткин и опять ровно засопел.
Нелюте снова показалось, что боец заснул, и это стало его беспокоить. Но тут Супряга дернул бечевку. Махоткин задышал учащеннее. Ничего подозрительного Нелюта не уловил в подумал, что отделенный проверяет их боеготовность. Вверху пронесся порыв ветра, и опять принялся стучать дятел-полуночник.
Перед наступлением утра лесные запахи обостряются. Среди наплыва сладкого, горьковатого, дурманящего великолепия неожиданно почувствовался запах папиросного дыма. Он ощущался еле-еле. Нелюта дернул намотанную на кулак бечевку и почувствовал два ответных рывка, означавших, что Супряга тоже насторожился. Еще не известно было, кто выдал себя: то ли один-два человека, то ли целый отряд.
Нелюта вынул из кобуры револьвер. Махоткин удобнее приладился к винтовке.
Наконец смолк дятел, и на той стороне подала голос выпь, будто только этого и дожидалась.
Махоткин задышал в ухо:
— Тут на все десять верст в округе нету болот.
Нелюта ничего не ответил, целиком превратившись в слух. Через несколько минут его внимание привлек еле различимый шорох, который с каждой минутой становился все отчетливее. Супряга дернул бечевку четыре раза и начал ее сматывать, боясь, как бы нарушители не потянули ее за собой.
Они проползли один за другим настолько близко от Нелюты, что тот почуял запах чеснока.
Прошло еще не менее часа, когда они вернулись той же тропой.
К секрету Нелюты неслышно подобрался Селиванов. Его лицо смутно белело в темени.
— Китаец удрал. Теперь убедились, что твой эскадрон тут. Скоро начнут у Зудова.
Нелюта пожал локоть Селиванову: мол, понял.
Нелюта вышел к коновязи. Часовой тихо окликнул:
— Ну как вы тут?
— Та ничого, товарищ командир. Балакают ребята.
Нелюта отошел в сторону, закурил, пряча папиросу в рукав. Из-за кустов слышалось негромкое «балакание»:
