Читаем без скачивания Астарта 2. Суд Проклятых - Марк Романов

Земля. Бунты. Жестокое правление десятков тиранов и диктаторов, захвативших власть в своих маленьких городах-государствах. Разваливающаяся машина управления и распределения благ. Чума. Голод. Техногенные катастрофы. Война. Осаждённая планета напоминала древнего змея Уробороса, пожирая себя в агонии. Надежда была очень призрачна… Но Пояс Защиты ещё держался, а, значит, планета пока жила. Пока.

Миллиарды жизней, десятки планет, сотни астероидов и баз на них были стёрты из сектора человеческого обиталища. Некоторые из них откровенно мигали красным, другие теплились оранжевым светом, третьи пока замерли на жёлтой отметке опасности пребывания на них людей.

Романов медленно, будто во сне, потянулся и достал из кобуры плазменный пистолет. Он поставил маркер заряда на максимум и поднёс оружие к виску, закрыв глаза и начав плавно нажимать на спуск.

В этот момент на его плечо легла чья-то тёплая рука. Марк дёрнулся, спуская курок, но оружие дало осечку. Романов в недоумении посмотрел на пистолет – плазменники осечек не давали, батарея была исправна, а зарядов оставалось достаточно.

Он повернулся и посмотрел на стоящего за его спиной Маттершанца. Доктор отрицательно покачал головой.

– Марк, ты не единственный, кто винит себя в произошедшем, – сказал он. – Новый Ватикан дерётся друг с другом за место Высочайшего Кардинала, Протектората нет, ХаСОМ почти развалился и не справляется с ситуацией, люди обезумели и бегут, куда глаза глядят, ксеносы пользуются ситуацией и занимают освободившиеся территории.

Марк смотрел себе под ноги пустым взглядом, всё ещё не убирая оружия. Маттершанц обошёл его и встал напротив, глядя на полковника своими необычно большими и чёрными глазами.

– Мы с тобой оба изгои, Марк. Не оставляй меня одного тогда, когда на счету каждый способный действовать человек. Или не человек, – усмехнулся он. – Если ты действительно жалеешь о своих поступках, поступи правильно. Даже я решился оставить всё, чтобы попытаться наладить сломанное. Неужели ты, полковник, отступишь и никогда не узнаешь, вернулась ли за тобой Ханна?

Маттершанц не стал забирать у него из рук оружия. Он просто вышел прочь, оставив Романова наедине с собственными мыслями и трудным решением, которое требовалось принять.

«Матти, – позвал Марк, зная, что доктор его услышит, – что скрывалось за той нелепой маской у Посланника?»

«Обычное лицо, – шепнул мысленный голос, – лицо существа, однажды разрушившего свой мир и никогда более не пожелавшего видеть себя в отражении».

Марк вдруг подумал о том, что и он, и незабвенный Олеш, упаси силы небесные от его проявлений, и Маттершанц, да и все, кто пребывал сейчас на «Астарте», были однажды прокляты. Прокляты судить, решать, выбирать, действовать, посылать на смерть, дарить жизнь, выбирать, любить, терять и видеть последствия всех принятых решений.

И если он, Марк Александрович Романов, ничего и не понимал тогда, в далёком прошлом, то сейчас, осознав и увидев последствия, он не может осудить ни одного человека, который захочет плюнуть ему в лицо. Но он хотя бы пытался. Пытался делать, любить, исправлять, стремиться, выбирать, желать. Пусть его мысли и мечты стали не такими уж светлыми, но сейчас он был этому даже рад. Свет не всегда значит добро, а добро может быть весьма тёмным. И уж лучше быть недобрым и несветлым, зато не бояться исправлять содеянное, чем играть с душами людей, запихивать их в проекты, спускать на них живые машины убийств и мнить себя Директорами всех убогих.

«Суд Проклятых начинает заседание, – подумал он, жёстко ухмыляясь своему отражению в мёртвом настольном экране, – слушается дело Бога…»

Эпилог

И только Солнце снова будило его, дыша в висок

Шептало: «Вставай, ведь такова твоя функция

Во всех попутных мирах, где горит мое колесо,

До поры, пока не вытек бензин!»

Прогулочная яхта самой известной туристической компании «Террор» вынырнула из перехода рядом с планетой. Лёгкое кружево облаков вальяжно плыло под кормой судна, придавая бело-голубому шарику сходство с ажурным постаментом имени Розенталя, чьими миниатюрными копиями с недавних пор поощряли, награждали и просто украшали всех литературных деятелей, способных написать хотя бы абзац на родном языке без помощи голопланшетов.

Пожилой мужчина с аккуратно постриженными по последней, для своего века, моде волосами задумчиво смотрел в газету, делая вид, будто читает последние новости того времени, в которое его доставила туристическая компания. Он недавно вышел в отставку, закончив длительную службу правительству, получал отличную пенсию и решил потратить время и деньги на удовольствия. В занятиях этого пожилого военного не было никаких подозрительных умыслов. ХаСОМ, как водится, бдительно следил за всеми своими работниками, пусть и бывшими, хотя последнее являлось всем известной условностью.

– Мы прибыли, господин Линденхост.

Голос вышколенного стюарда казался настолько мягким и благозвучным, что совершенно не отвлекал клиента от его занятий. Мужчина в лёгком свободном костюме, подобранном компанией «Террор» специально для данного века, кивнул, сложив газету, и спросил:

– Мы не отклонялись от заданного курса, Питер?

– Конечно, нет, мистер Линденхост, – вежливо отозвался стюард, – всё, как и было намечено до отправления. Конец XX века. Первым пунктом для посещения у вас отмечен Лас-Вегас, далее по списку идут Париж, Москва, Амстердам, Лондон…

Питер ещё какое-то время перечислял пункты назначения, которые пожелал посетить клиент, не меняя выражения на лице. А Линденхост думал о том, что этот прыжок стал последним до возвращения домой. Питер, наверняка, считал своего дорогого, в прямом смысле, клиента немного выжившим из ума склеротиком, каждый раз спрашивающим у личного стюарда о том, куда и когда они прибыли. Молодой человек вежливо отвечал на все вопросы, Линденхост причмокивал и качал головой, с тоской думая о том, что от его былого задора и сил осталось лишь тело, расползшееся на пару размеров в ширину, да седая голова.

Седину он приобрёл ещё три века назад, очнувшись в кабине сбитого истребителя. Рядом с ним сидел, удерживаемый ремнями безопасности, Цезарь. Второму пилоту пришлось куда хуже, чем думал Либерти. Док то и дело хрипел, кашлял кровью и пытался освободиться от защитных оков, удерживающих на месте его покалеченной жёсткой посадкой тело. Он бредил каким-то Гаем, постоянно спрашивал, не спит ли он, и пытался диагностировать своё состояние самостоятельно.

– Слушай, Пират, – бросив попытки освободиться, быстро заговорил Док, – мне надо тебе кое-что рассказать, пока эта чёртова каша из жизней в моей голове не остыла… Слушай внимательно…

Дальнейший рассказ Цезаря и привёл к тому, что по окончании его Либерти уже не был уверен в своём здравом уме, но до сих пор мог похвастаться крепкой памятью.

– Отлично, – кивнул Линденхост стюарду, – тогда подготовьте мне мягкую посадку…

Маленький таёжный городок тонул в сумерках. В воздухе разносились ароматы цветов и непередаваемые запахи тающей под летним солнцем смолы хвойных деревьев. Какое-то время Линденхост молча стоял, вдыхая запахи неугомонной цивилизации, ароматы трав и цветов, слушал писк надоедливых насекомых и всматривался в чернеющую просеку впереди. Потом он вздохнул, и зашагал вперёд, поправив на плечах лямки дорожного рюкзака.

Он уже почти заканчивал своё дело, когда со спины к нему подошёл мальчишка лет восьми и задал вопрос:

– Дяденька, а что это вы делаете?

Тоненький писклявый голосок парнишки едва не привёл старого вояку к гробовой доске. Линденхост взял себя в руки, закряхтел и поднялся на ноги, отряхивая с брюк налипшие иголки и влажную землю.

– Да так, секреты прячу, – спокойно ответил он, повернувшись к ребёнку. – А ты чего тут так поздно? Дома не заругают? – добавил он с улыбкой. Крепкий вихрастый паренёк тряхнул светлыми волосёнками и только вызывающе выпятил нижнюю губу, переводя взгляд с лица незнакомца на странный предмет, вкопанный в землю.

– А что это такое? – спросил он, указав грязным пальцем на небольшую гладкую трубу, торчащую из земли. На трубе виднелись какие-то цифры и надпись, но парень не мог прочесть их. Впрочем, их не смог бы прочесть ни один местный житель данного века.

– Это просто дань уважения двум не слишком ладившим напарникам, – улыбнулся Линденхост, и в уголках его глаз появились глубокие морщинки. – Жили-были два лихих лётчика, – начал он рассказ, беря парнишку за руку и отводя его в сторону ближайшего селения, – один из них потом стал военным лётчиком, а второй подался на вольные хлеба. И звали их Пират и Цезарь…