Вопрос ошеломил визитеров. Все трое вытянули шеи и впились глазами в Андре-Луи.
– Кто вы, черт бы вас побрал? – закричал один из овернцев.
– Если уж на то пошло, черт бы вас побрал, вы сами-то кто?
– Я уже сказал, сударь, – начал серебристо-зеленый, – что мы…
Говорившего перебил рев одного из его спутников:
– Это не тот!
Лицо серебристо-зеленого побагровело. Он шагнул вперед.
– Где Ле Шапелье?
– Где он? – Андре-Луи выглядел обескураженным. – Так, значит, это не он вас прислал?
– Говорю вам, мы его ищем.
– Но вы же прибыли из дворца курфюрста, верно? Очень странно. – Андре-Луи изобразил на лице недоверие. – Ле Шапелье покинул меня два часа назад, сказав, что отправляется к курфюрсту. Обещал вернуться через час. Если вы хотите его видеть, вам лучше подождать здесь. А мне пора.
– Два часа назад! – вскричал овернец. – Значит, это тот человек, который…
Серебристо-зеленый резко встрял, не дав ему договорить и выдать, что за домом следили:
– А вы? Вы давно здесь?
– Как минимум три часа.
– Ага! – Серебристо-зеленый мундир смекнул, что человек в костюме для верховой езды, которого они приняли за посетителя, на самом деле был депутатом. Это открытие неприятно его поразило. – Кто вы такой? – спросил он враждебным тоном. – Какие у вас дела с депутатом?
– Честное слово, не знаю, что вам до этого за дело, но тут нет никакой тайны. Нас не связывают никакие дела, он просто мой давний друг, с которым мы случайно здесь встретились, вот и все. А что до того, кто я такой, то мое имя Моро. Андре-Луи Моро.
– Что?! Ублюдок Керкадью?
В следующее мгновение на щеке офицера в серебристо-зеленом мундире отпечаталась пятерня Андре-Луи. Бледное лицо Моро исказила недобрая улыбка.
– Завтра, – произнес он ледяным тоном, – одним лжецом на свете станет меньше. Или сегодня, если оскорбленная честь не даст вам спокойно спать.
Офицер тоже побледнел, прикусил губу и холодно поклонился. Двое других испуганно молчали. Роли в сцене неожиданно поменялись.
– Завтра. К вашим услугам, – ответил офицер. – Мое имя Турзель, Клеман де Турзель.
– Передайте вашим друзьям, что они могут найти меня в «Трех коронах», где я остановился со своим крестным – прошу запомнить, господа, – со своим крестным отцом господином де Керкадью.
Несколько мгновений Андре-Луи с вызовом разглядывал обоих овернцев, потом, убедившись, что вызов не принят, перебросил полу плаща через левое плечо, прошел мимо офицеров и, покинув комнату, спустился по лестнице и очутился на улице.
Офицеры не сделали попытки его задержать. Овернцы вперили мрачные взоры в своего предводителя.
– Вот тебе на! – произнес один из них.
– Ты глупец, Турзель! – воскликнул второй. – Считай, ты уже покойник.
– Peste![194] – выругался Турзель. – Сам не понимаю, как сорвалось с языка.
– И кроме того, это наверняка вранье, – изрек первый овернец. – Разве позволил бы Керкадью своему незаконнорожденному отпрыску жениться на своей племяннице?
Турзель пожал плечами и делано рассмеялся.
– Ну, до завтра еще далеко. А пока нужно все-таки разделаться с этой крысой-патриотом. Пожалуй, лучше все-таки подождать его на улице.
* * *Тем временем Андре-Луи быстро шагал к гостинице «Три короны».
– Ты сегодня поздно, Андре, – приветствовал его крестный и, только когда вошедший снял плащ, увидел на нем атласные кюлоты и туфли с пряжками. – Черт возьми! И такой элегантный!
– Во всех своих начинаниях, – ответил Андре-Луи.
Глава VI
Извинения
Наутро, когда Андре-Луи ожидал прихода секундантов господина де Турзеля, к нему пожаловал конюший его высочества с приказом немедленно явиться к Месье в Шенборнлуст. У дверей гостиницы ждал экипаж. Все это весьма походило на арест.
Андре-Луи не любил носить чужое платье, да и сопутствующие обстоятельства менее личного характера подстегивали его поскорее избавиться от одежды Ле Шапелье. Поэтому молодой человек спозаранку посетил портного и снова нарядился в любезный его сердцу костюм для верховой езды, на сей раз горчичного цвета. Он объявил, что готов следовать за конюшим, и простился с сеньором де Гаврийяком, которого простуда удерживала дома.
В Шенборнлусте молодого человека проводили в переднюю залу, почти пустую в этот ранний час. Здесь Андре-Луи принял смуглолицый господин д’Антрег, холодно оглядевший его узкими, близко посаженными глазками. Одеяние Андре-Луи, конечно, не соответствовало платью, в котором следовало появляться при дворе, однако бедственное положение многих эмигрантов вынуждало придворных проявлять терпимость к подобным нарушениям этикета.
Господин д’Антрег удивил Андре-Луи вопросом о том, какие отношения связывают его с Ле Шапелье. Андре-Луи не стал делать из этого тайны. Они с Ле Шапелье были друзьями, а на протяжении некоторого времени и коллегами; их сотрудничество началось пятью или шестью годами ранее, в дни работы Штатов Бретани в Рене. Два дня назад они случайно встретились на улице, а накануне вечером Андре-Луи нанес Ле Шапелье дружеский визит.
– А потом? – властно спросил господин д’Антрег.
– Потом? О, мы просидели с ним около часа, а потом господин Ле Шапелье сообщил, что его ждут во дворце курфюрста, и попросил меня подождать его возвращения. Он уверял, что дело займет не более часа. Я прождал два часа, потом пришли господин де Турзель и два других господина, и я удалился.
Темные глаза господина д’Антрега наконец оторвались от лица Андре-Луи.
– Все это очень странно.
– Действительно, весьма странно. Заставить меня столько ждать…
– Особенно если учесть, что он не собирался возвращаться.
– Да что вы говорите!
– Этот человек, Ле Шапелье, покинул дом, где остановился, в девять часов.
– Да, примерно.
– В четверть десятого он появился в гостинице «Красная шляпа» – там на каретном дворе находился его дорожный экипаж. В половине десятого его карета миновала заставу на мосту; он держал путь во Францию. Очевидно, что он действовал в соответствии со своими намерениями, которые определились прежде, чем он оставил вас, как вы утверждаете, дожидаться его возвращения.
– Должно быть так, если ваши сведения верны. Очень странно, согласен.
– И вы не знали, что он не вернется? – Д’Антрег вперил в молодого человека буравящий взгляд.
Андре-Луи встретил его саркастической улыбкой.
– Я польщен! Вы принимаете меня за недоумка. Значит, я два часа сидел и ждал человека, зная, что он не собирается возвращаться? Ну и ну! – И он рассмеялся.
Господин д’Антрег, однако, не разделял его веселья.
– А если вы, например, собирались прикрыть его побег?
– Побег? – Андре-Луи внезапно посерьезнел. – Его побег?! Но от кого же, в таком случае, он бежал? Ему угрожали? Дьявольщина, господин д’Антрег, уж не хотите ли вы сказать, будто визит господина де Турзеля с друзьями?..
– Ни слова больше! – перебил его собеседник. – Этак вы далеко зайдете в своих предположениях! – На смуглом лице д’Антрега вспыхнул румянец. Он пришел в замешательство, осознав, что усердие в расследовании происшествия едва не выдало замысел, который теперь, когда исполнение его провалилось, должен был остаться тайной.
Но Андре-Луи с безжалостной мстительностью продолжал наседать на него:
– А по-моему, это вы, сударь, строите предположения. Если вы считаете, будто я остался, чтобы прикрыть побег господина Ле Шапелье, то вам следовало бы знать, по какой причине он бежал. Думаю, это достаточно очевидно.
– Ничего подобного я не знаю, сударь. Я всего лишь опасаюсь, что господин Ле Шапелье заподозрил какую-то опасность, иначе трудно понять, почему его отъезд выглядит как побег. Естественно, господину Ле Шапелье, агенту революционеров, было известно, что здесь его окружают одни враги, и, возможно, поэтому он начал бояться собственной тени. Довольно, сударь! Я провожу вас к его высочеству.
