Снорри Громобой пожаловал к нам!
Харальд прищурился: и впрямь, на носу ладьи стоял рыжеволосый здоровяк, который на целую голову был выше самого конунга и намного шире в плечах.
— Как только ладью не потопил, — громкий хохот донесся в ответ на слова Вигга.
— Голышом, видать, плывет, — хирдманы продолжали веселиться и зубоскалить.
Харальд усмехнулся. Он обернулся через плечо: второй драккар, которым правил старый кормщик Олаф, почти поравнялся с первым.
— Уйдите чуть к берегу, — велел он Виггу.
Он хотел перекрыть реку для ладьи с посланниками Рёрика.
Отдав распоряжения, кормщик перехватил щит и спросил уже без улыбки.
— Что им надо-то?
— Скоро узнаем, — Харальд пожал плечами.
Он не намеревался ни останавливаться, ни заговаривать первым. Они плывут ему навстречу. Они выставили белые щиты. Вот пусть и разговор начинают.
Так и случилось. Когда расстояние меж драккарами и ладьей сократилось еще сильнее, над водой разнесся громкий, гулкий голос Снорри Громобоя.
— Будь здрав, Харальд Суровый!
Конунг повел бровями. Он ожидал другого, но, стало быть, Рёрику от него что-то было очень сильно нужно. И он догадывался, что именно. Вздохнув, он отозвался на традиционное приветствие так, как полагалось.
— И ты будь здрав, Снорри Громобой.
Не посылать же его сразу во владения Владычицы Хель.
За спиной конунга ручейками потекли негромкие шепотки. И только Вигг придвинулся к нему ближе, заслонив и собой, и щитом. Никому из тех, кто носил за Рёриком меч, он не доверял. Он и собственной тени больше не доверял. Не после того, что учинил Ивар.
— Зачем пожаловал? — спросил Харальд прямо, пересчитав в уме людей на ладье.
Дюжина человек. Негусто. Если улыбнется удача, не придется с ними даже сражаться: драккары протаранят и утопят ладью вместе со всеми гребцами.
— Сразу к делу, Харальд конунг? — здоровяк Снорри понимающе кивнул.
Он примкнул к Рёрику три зимы назад и с той поры смог кулаками прорубить себе место в ближнем кругу вождя. Стоял сразу после его братьев. Одного Харальд убил. Но где же Синеус?..
— Не с руки мне с тобой долго беседовать. Говори, что хотел.
— Мой конунг Рёрик отправил меня к тебе с посланием, Харальд Суровый. Скажи, чего ты хочешь, и он даст тебе это.
Выслушав его, Харальд громко, со вкусом рассмеялся. Пришлось даже поднести к глазам ладонь, чтобы смахнуть слезы, проступившие в уголках глаз.
— Боюсь того, что я хочу, твой конунг мне дать не в силах, — отсмеявшись, отозвался он.
Лицо здоровяка Снорри мгновенно посуровело. Несложно было догадаться, о чем толковал Харальд.
— Почему твой хозяин отправил тебя⁈ — Вигг, не стерпев, спросил о том, что вертелось у его конунга на языке. — Где его брат Синеус⁈
Снорри Громобой оскалился, и все напускное добродушие слетело с его лица.
— Угадай, — злорадно буркнул он. — Угадай, с кем сейчас говорит Синеус. И как быстро конунг Ярислейв тебя предаст, Харальд.
Тот и бровью не повел. Едва вдали показалась одинокая ладья, и он узнал на ней знамена Рёрика, стало понятно, что осевший в Хольмграде вождь попытается договориться. И не с ним одним.
— И что же хочет от меня Рёрик? — спросил Харальд насмешливо.
Но в его голосе не прозвучало улыбки, и Снорри ответил напряженным, прищуренным взглядом.
— Чтобы ты нынче же развернул свои драккары и вернулся домой, — сказал он настороженно.
Прозвучав, слова надолго повисли в воздухе, а Снорри почувствовал, что с радостью поменялся бы местами с Синеусом. Что-то недоброе появилось на лице Харальда: хищная усмешка, злой прищур.
— Вот как, — спустя долгую тишину промолвил конунг. — Вот как.
— Ты сможешь править один, своей властью. Рёрик не станет вмешиваться в твои дела! — поспешно добавил Снорри.
И обернулся, чтобы посмотреть на своих людей.
Харальд оскалился и негромко сказал Виггу.
— Ступай к веслу, набирайте ход. От этой ладьи должны остаться лишь щепки.
Кормщик молча кивнул, не посмев возразить.
— Мы пришли к тебе с белыми щитами, Харальд Суровый! — громкий голос Снорри отразился от тихой, спокойной глади реки. Он не мог на заметить, как Вигг ушел с носа драккара и вернулся на свое место кормщика. — Как посланники, а не враги.
— Так я вас убивать и не намерен, — почти ласково сказал конунг. — Вернетесь к Рёрику, коли сумеете уцелеть.
Что случилось дальше, было похоже на игры хищного зверя с добычей. Неповоротливая, медленная ладья не могла уйти от быстрого драккара, даже если ему требовалось время, чтобы набрать ход, и потому все усилия Снорри и его людей были щтенымм. Харальд настиг их и пробил носом правый борт, и еще волок за собой ладью некоторое время, пока та не потонула. Как и обещал, никого из тех, кто на ней плыл, он трогать не стал. Не стал добивать ни на воде, ни на берегу.
Из дюжины выжили десять, и в их числе и сам Снорри Громобой.
Слишком много, коли спросить Харальда. Но он дал слово и не намеревался от него отступать.
— Он тебе этого не забудет, — сказал ему вечером Олаф, перебравшись на драккар конунга.
Тому было плевать.
— Кем Рёрик себя возомнил⁈ — ярился Харальд. — Посулил, что не станет меня трогать! Обещал не вмешиваться в мои дела. Дозволил бы править моей властью! — он сжал кулаком воздух и опустил мощную руку на скамью, на которой сидел. — Даже не отправил Синеуса говорить со мной!
Старый кормщик покачал головой.
— Брата он отправил к Ярислейву. Ты веришь ему, Харальд? Веришь, что конунг из Альдейгьюборге тебя не предаст?
Тот надолго замолчал, буравя Олафа потяжелевшим, мрачным взглядом.
— Я не верю ему ничуть, — сказал он наконец. — Но верю в его гордость, которая не позволит ему согласиться на откуп, который предложит Рёрик.
А на другой день по берегу их догнал посланник от Ярислейва: его войско подошло к Хольмграду и взяло городище в полукольцо.
* * *
— Скоро на реке станет лед, — мрачно посулил кормщик Олаф.
Харальд угрюмо кивнул. Две седмицы кряду не происходило… ничего. Рёрик осел в детинце, который Ярислейв не хотел брать, потому что пришлось бы положить под высокими стенами добрую половину войска. Взять конунга измором до прихода морозов они уже не поспевали, потому что каждый день выдавался холоднее предыдущего. Еще совсем немного, и
