в такие игры. Сидел бы себе в бункере и переправлял информацию через того же Строгова и по ночам получал грузы. Так нет же, захотелось с самим Сталиным встретиться. Ничего путного не придумав, отошел от места привала и стал ножом копать тайник для лишнего груза. Думаю, предки на первое время могут ограничиться и одним ноутбуком, чтоб на себе еще не тащить принтер со всеми расходниками.
Снова в себя пришел Иволгин и шепотом попросил разрезать шов на локте его куртки и достать шелковый платок, который является документом, подтверждающим и мои и его полномочия. После того как пилот опять потерял сознание, я аккуратно разрезал шов и действительно нашел особый документ за личной подписью первого заместителя народного комиссара внутренних дел Меркулова. Этот кусок шелка позволял напрягать всех встречных, вплоть до командующего армией. Серьезная вещь.
Когда уже подготовил место для тайника, на пределе чувствительности услышал слабые голоса.
Пришлось сделать небольшой крюк, чтоб зайти к говорящим с противоположной стороны, относительно места, где остался Иволгин и груз.
Интересная картина мне открылась.
На земле на самодельных носилках лежал раненый командир, судя по знакам различия — или майор или подполковник, с моего места плохо было видно, возле него сидела девушка в форме и что-то поправляла у него под головой. Рядом топтались два бойца и выжидательно смотрели на парочку, которая выясняла отношения. Это были артиллерийский лейтенант и политрук, при этом крик стоял, как на Привозе в Одессе. Причина спора состояла в выборе направления движения и кто будет командовать.
Судя по голосам, оба были на взводе, и политрук вытащил из кобуры наган и начал махать им у лейтенанта перед носом.
Я приблизился и, спрятавшись за деревом, взял гранату в руку, разогнул усики и зацепил кольцом за крючок на "разгрузке" так, чтоб можно было одним движением вырвать кольцо и кинуть. В другой руке был подготовленный для стрельбы автомат. Чуть пройдя вперед, выглянул из-за дерева и вполголоса сказал:
— Политрук, что за крики?
Немая сцена. Они меня услышали. Сразу прекратили ругаться и схватились за оружие.
Солдаты присели и защелкали затворами карабинов. Политрук сразу направил в мою сторону наган, а артиллерийский лейтенант с задержкой достал ТТ и присоединился к общему состоянию подозрительности. Одна девушка испуганно сидела возле импровизированных носилок и хлопала глазами.
Политрук, как старший по званию, взял на себя разговор.
— А ну кто там, покажись, а то стрелять буду.
— Ну, стреляй, герой, рядом немцы, через пять минут тут их человек сорок будет. А я тебе, из особой благодарности, под ноги гранату кину. Понятно? А теперь слушай сюда, крикун. Пистолет в кобуру, это и лейтенанта касается, бойцы, карабины на предохранители и поднялись.
— Ты кто такой, чтоб отдавать приказы?
— Я тот, кто уже полчаса слушает ваши истерические крики. Хотел бы положить вас, давно бы уже остывали. Значит, так, считаю до пяти. Не выполняете команду, бросаю гранату. Все, отсчет пошел.
Они переглянулись, но решили, что для немца я слишком необычно себя веду.
Когда они попрятали оружие, а бойцы поднялись, я спокойно вышел из-за дерева, направив на этих крикунов свой короткоствольный автомат с глушителем.
Общий вздох. "Леший".
— И не делайте глупостей, — добавил я для общей убедительности.
На мою экипировку в масккостюме "Кикимора" смотрели во все глаза. Через прорези накидки я спокойно наблюдал за ними и продолжил диалог:
— Я на вашем месте не хватался бы за оружие. Рядом немцы, ни вам, ни мне сейчас не нужно обнаруживать себя.
Но политрук решил показать, что он тут не последний человек.
— Кто вы такой?
— Прежде чем задавать такие вопросы, представьтесь, а я посмотрю, стоит ли с вами вообще разговаривать.
Молчаливая пауза.
— Политрук Строгов, 403-й стрелковый полк 145-й стрелковой дивизии.
— Лейтенант Павлов, 516-й гаубичный полк 145-й стрелковой дивизии.
— А бойцы? А раненый?
— Тоже из нашего полка, бойцы ездовые из хлебопекарни, раненый — начальник штаба 403-го полка.
— Понятно, а девушка?
— Телефонистка с батальона связи. Может, теперь вы представитесь?
Я подошел чуть ближе, не опуская автомата.
— Капитан Зимин, Главное управление государственной безопасности.
Политрук удивленно посмотрел на меня.
Ого, как их проняло. Таких визитеров нечасто встретишь, а тут госбезопасность почти в полном составе, только товарища Берии для полного комплекта не хватает.
А вот у политрука разгорелись глаза. Он почти спокойно, подчеркнуто по уставу, снова решил обратить на себя внимание.
— Товарищ капитан, разрешите обратиться, начальник особого отдела 403-го стрелкового полка, старший сержант госбезопасности Строгов.
О как. Я думал, у нас тут замполит всех строит, а оказывается, настоящий штатный "молчи-молчи".
— Обращайтесь, сержант.
— Вы можете подтвердить вашу личность?
— Сержант, ты, по-моему, не понял, где мы находимся. То, что ты до сих пор жив, это лучшее доказательство. И кто в тыл к противнику берет с собой документы. Хотя… Подойди, остальные на месте.
Он подошел ко мне поближе, но руку держал недалеко от кобуры.
— С глазу на глаз.
Он кивнул. Отойдя чуть в сторону, я ему протянул шелковый платок.
— Думаю, ты знаешь, что это такое.
Строгов с некоторой дрожью пробежался взглядом по тексту, потом вернул лоскут обратно, встал по стойке смирно.
— Теперь, надеюсь, сомнений относительно меня нет?
— Никак нет.
— Значит, так, поступаете в мое непосредственное распоряжение.
— Есть.
Мы уже спокойно вернулись к оставленной группе. Бойцы, лейтенант и девушка-связистка с надеждой посматривали на нас.
Строгов подошел и вполголоса сказал:
— Все спокойно, это свои.
Все сразу расслабились. А я смог откинуть накидку масккостюма, и народ увидел мою размалеванную тактической краской физиономию.
Девчонка аж прыснула. Но увидев строгий взгляд полкового особиста, сразу нахмурилась и отвернулась к раненому.
— Скажи, сержант, а у тебя брата, служащего в нашей организации, нет? А то недавно с таким вот Строговым встречался и очень плотно работал вместе.
Тут же наткнулся на удивленный взгляд.
— Есть, товарищ капитан.
— Такой плотный, брови еще белесые.
— Да это Сашка. Вы что-то знаете про него?
— Да не волнуйся, жив он. Воюет, как все. Правда, зануда редкостная.
Особист аж засветился.
— Точно, Сашка. Мы ж с ним с самого начала войны не виделись.
— Ну и ладно, — оборвал я разговор. — Теперь рассказывай, откуда вы такие красивые и куда следуете?
Глава 2
Наша небольшая группа уже второй день продвигалась в сторону канонады. Я, как более опытный и экипированный разведчик, шел впереди, за мной, на удалении метров в восемьдесят, шли остальные. Того же Строгова и Павлова нагрузил своими пожитками, причем особист головой отвечал за их
