– Но… но…
Ракель похлопала легонько по руке женщины, стараясь ее успокоить:
– Теперь, Сара, все будет хорошо. Мы можем провести бракосочетание через несколько недель.
– Тогда лучше сократить недели, мама, – твердо сказал Адам. – Таня и я хотим пожениться не позднее первого июля.
Сара начала учащенно дышать.
– Мой мальчик! Мы не сможем все приготовить к этому времени! Остается всего лишь четыре-пять недель!
– Зачем откладывать? – спросила Таня, весело сверкая глазами. – Нужно скорее подвести его к алтарю, пока он не передумал.
– Таня! – возмутилась Сара.
Таня, Адам и Ракель разразились смехом, Эдвард тоже присоединился к ним.
– Таня права, Сара, – усмехнулся он. – Одному Богу известно, когда нам еще представится такая возможность!
ГЛАВА 23
Праздник закончился ранним утром, и все, кто остались, пошли спать. Мелисса легла спать в Таниной комнате, уступая свою комнату гостям.
Как только они заперли дверь и выключили свет, Таня на цыпочках направилась к комнате Адама.
– Стрелец должен спать всю ночь, но если он проснется и захочет есть, позовешь меня, – прошептала Таня Мелиссе.
– Хорошо, – пробормотала в ответ Мелисса, зарываясь головой в подушку. – Спокойной ночи.
Думая, что Мелисса уже спит, Таня решила оставить дверь в соседнюю комнату открытой, чтобы лучше слышать сыновей, если Мелисса будет спать крепко.
Адам ждал ее. Как только она ступила в полоску лунного света и направилась к нему, он нежно сказал:
– Я разрешу тебе лечь ко мне в постель в обмен на твою ночную рубашку.
Таня засмеялась:
– Ты начал распоряжаться после того, как объявили во всеуслышание о нашей помолвке?
Она сняла через голову рубашку и улеглась под простыню рядом с ним.
– Я думаю, что заслуживаю особого внимания, поскольку сегодня у нас последняя возможность в течение предстоящих недель побыть наедине, – предположил он. – Теперь твоя мама будет держать тебя в городе, ты будешь заниматься примерками и пригласительными открытками, и, возможно, нам не удастся до свадьбы вырваться на ранчо.
– Верно, – пробормотала она, найдя губами впадину на шее Адама.
Он прижал ее к себе, наслаждаясь ее шелковистой кожей, зарываясь лицом и руками в ее пышные волосы. Он вдохнул глубоко воздух:
– Мне весь вечер хотелось этого. Ты пахнешь сиренью. Ты теплая, как атлас. Я был весь вечер в отчаянии: я держал тебя так близко, хотел потрогать или поцеловать, но не мог этого сделать.
Его губы коснулись ее лба, виска, щеки.
– Ты такая красивая, Таня! Ты великолепная чародейка! Ты околдовала меня в тот самый момент, как я в первый раз тебя увидел.
Она пыталась губами коснуться его губ, но не смогла.
– Свет луны освещает твою голову, – нежно сказала она в ответ.
И снова она попыталась поймать его губы, но они исследовали тропинку от ее шеи до плеча, слегка щипля ее нежную кожу. Она застонала от удовольствия и закинула голову назад, предоставляя ему большую свободу. Ее пронизывала дрожь чувственного удовольствия. Ее изящные тонкие пальцы теребили черные как смоль волосы Адама.
Адам усмехнулся:
– Нравится, да?
– Ммм-ггг, – томно произнесла она, а когда он провел руками по ее бокам, Таня затаила дыхание.
Она держала руками его голову, стараясь направить его губы к своим губам, сгорая от желания поцеловать его. Но вместо страстного поцелуя он отстранился от нее, провел носом по контурам ее губ, дразнил их языком, зубами, своим дыханием до тех пор, пока ее губы не начали дрожать, страстно желая почувствовать на себе всю сладость его губ.
– Поцелуй меня, Адам. Поцелуй меня, – умоляла Таня.
Когда он уступил, это было все, о чем она могла просить, и даже больше. Его губы властно обхватили ее губы, сжимая и сжигая их, вызывая знакомые наслаждения. Его язык искал вход, и ее губы с радостью расступились. Их дыхание слилось, когда их языки начали исполнять брачный танец, извиваясь, сплетаясь, пробуя на вкус.
Таня чувствовала, как пламя страсти лижет ей вены, разжигает кровь. Ее тело напряглось и прижалось к нему, а руки ласкали плечи, требуя его близости.
Проворные руки Адама дразнили ее, лаская бока, поднимаясь к испытывающим боль грудям. И вот они почти достигли своей цели, и он слегка обвел пальцами вокруг них, а потом она почувствовала, как его огрубевшие от работы ладони касаются торчащих сосков.
Из ее губ вырвался стон разочарования, когда его руки отказались завладеть наградой. Глубокий смех говорил Тане о том, что он намеренно дразнит ее.
– Перестань дразнить меня!
– Скажи, чего ты хочешь, моя крошка, – охрипшим голосом спросил Адам.
– Прикасайся ко мне. – Она направила его руки к своим пульсирующим грудям. – Ласкай меня. Я хочу почувствовать твои руки и губы на своих грудях.
– Расскажи мне, любовь моя, что ты чувствуешь, когда я ласкаю твои груди и дразню соски языком? Что в это время происходит у тебя внутри?
Находясь в соседней комнате, Мелисса как раз закрывала дверь, чтобы заглушить любовные стоны. Услышав слова Адама, она остановилась, держась за дверную ручку, проявляя любопытство. Ее щеки вспыхнули, оттого что она стала непрошенной свидетельницей интимной сцены. Она знала, что нужно уйти, но ее ноги приросли к полу.
Уже несколько месяцев она терзается, не зная, как отвечать Джастину. Она всего лишь несколько раз позволила ему поцеловать себя и испытала доселе незнакомый трепет. Один раз он нежно положил руку ей на грудь, и ее сосок тотчас выпрямился, а когда он провел по нему большим пальцем, Мелисса почувствовала, как волнение разливается внутри нее, пугая ее своей силой. Застыдившись и смутившись, она отпрянула от Джастина, не в силах понять предательство своего тела.
Из-за Уродливой Выдры она познала боль и унижение от физической близости с мужчиной.
Живя с Таней и Адамом в одном вигваме, она узнала, что они находят в этом удовольствие, хотя не могла понять почему. С Джастином она впервые начала познавать эмоциональную сторону любви между мужчиной и женщиной. Ее сердце было открыто и готово отвечать ему, но ее мозг посылал сигналы опасности. Она не ожидала, что ее тело станет отвечать на его прикосновения, она предчувствовала отвращение. Ее мозг и умозаключения говорили о том, что она будет испытывать стыд и унижение даже тогда, когда ее губы трепещут и жаждут его губ.
Она никогда не связывала воедино эмоциональную и физическую сторону любви. Ей казалось, что это полярно разные ощущения: одно отвратительное, другое – неземное. Теперь она стояла в темноте, прислушиваясь к шепоту в соседней комнате, стараясь понять. Эти две стороны любви, однако, неразрывно связаны между собой.
