— Ну, видишь ли, сильное чувство вины — это серьезное основание для ухода из жизни, — ответил Питт. — Брюстер в тот момент был явно вне себя от пережитого. Это все, что мы пока знаем. Когда он вдруг осознал, что идея с похищением бизания обернулась цепью смертей, причем восемь человек из погибших были друзьями Брюстера, — когда он осознал это, пришло раскаяние. Множество людей кончали с собой по значительно менее серьезным…
— Погоди, — перебил его Коплин. Он склонился над ящичком с реактивами. — Я сейчас исследую землю на радиоактивность.
Фермеры вылезли из могилы. Все столпились возле Коплина и с напряжением следили за его действиями. Сэндекер достал из кармана сигару, зажал ее зубами, но не зажег.
Воздух был холодный, но на лбу Доннера выступил пот. Никто не произносил ни слова. Выдыхаемый воздух превращался в пар, который тотчас же растворялся в мглистом утреннем воздухе.
Коплин изучал каменистую почву. Она даже цветом отличалась от той земли, которую лопатами вытащили фермеры из могилы. Наконец он поднялся, размял затекшие ноги. Протянул на руке несколько небольших камешков.
— Бизаний!
— Он… он здесь? — сдавленным шепотом спросил Доннер. — Он действительно здесь?
— Очень высокого качества, — подтвердил Коплин. На его напряженном лице вспыхнула внезапная улыбка. — Тут столько, что хватит не на один «Сицилианский проект».
— Слава тебе, Господи! — выдохнул Доннер, подошел и картинно плюхнулся на кучу свежевырытой земли — к изумлению англичан, которые, судя по всему, были шокированы такого рода поведением.
Коплин подошел к краю и заглянул в яму:
— Да, готов согласиться, безумие порождает гениев, — произнес он. — Брюстер наполнил могилу рудой. Всякий, не сведущий в минералогии, раскопал бы могилу, обнаружил бы в гробу кости и череп — и вынужден был бы удалиться ни с чем.
— Лучший способ спрятать бизаний, — согласился Доннер. — У всех под носом, а никто не найдет. Сэндекер подошел и молча пожал Питту руку.
— Спасибо тебе, — наконец сумел выговорить он.
Питт смог лишь признательно кивнуть в ответ. Он чувствовал сильнейшую усталость и безразличие. Ему хотелось найти какое-нибудь тихое местечко, укрыться там от всего мира и на некоторое время забыть обо всем на свете.
Питт сейчас сожалел о том, что «Титаник» вообще был построен и вышел из дока в море, в безжалостную стихию, которая превратила красивый гордый лайнер в кучу ржавого железа.
Сэндекер, казалось, прочитал желание Питта.
— Тебе непременно следует отдохнуть. Сделай, пожалуйста, так, чтобы недели две я не видел и не слышал бы тебя.
— Королевский с вашей стороны подарок, — Питт устало улыбнулся.
— А куда намерен отправиться на эти недели? — поинтересовался Сэндекер. — Я спрашиваю, потому как вдруг да опять произойдет что-нибудь экстраординарное и придется срочно связаться с тобой…
— Ну конечно… — Питт на секунду поразмыслил. — В местечке Тенемаут живет одна стюардесса со своим прадедушкой. Если что, свяжитесь с ней, она будет знать, где меня найти.
Сэндекер понимающе кивнул.
Коплин подошел и обхватил Питта за плечи.
— Очень надеюсь, что мы с вами еще увидимся.
— Конечно.
Доннер не поднимая глаз сказал:
— Ну вот, все и закончилось. Теперь закончилось.
— Да, — сказал Питт. — С этим — точно теперь все. Он почувствовал вдруг странный озноб, как будто его собственные слова оказались эхом, пришедшем сейчас из прошлого. Питт повернулся и направился к воротам кладбища.
Все стояли молча следили за тем, как фигура Питта, удаляясь, делалась все меньше. Вот наконец он завернул за куст и скрылся из глаз.
— Из тумана вышедший в туман да и возвратится, — сказал Коплин, вспомнивший сейчас о своей первой встрече с Питтом, на холодной Новой Земле, у горы Бедная.
Доннер странно посмотрел на него.
— Что ты имеешь в виду?
— Так… — Коплин неопределенно махнул рукой и пожал плечами. — Мысли вслух, не более того.
ЭПИЛОГ
Август 1988
— Стоп машина!
В ответ на капитанскую команду мелодично звякнул телеграфный звонок, и поднимавшаяся из машинного отделения вибрация прекратилась. Пена возле носа крейсера британского флота «Троя» растворилась в массе воды. Корабль затих, если не считать звука работающего генератора.
В северной Атлантике была теплая ночь. Океан был зеркально спокойным. От горизонта до горизонта на бархатном небе сияли яркие звезды. Английский флаг на флагштоке висел бездвижно.
На палубе выстроилась вся команда, более двухсот матросов.
Тело, облаченное в морскую форму давно ушедшей эпохи, также по традиции обернутое в национальный флаг, было принесено на палубу и водружено у борта на специальный помост. Затем капитан четким голосом прочитал похоронную молитву. Как только были произнесены последние слова молитвы, капитан подал знак. Подставку с одного края приподняли, и тело матроса оказалось в объятиях мирового океана. Чистые отчетливые звуки сигнального рожка разнеслись далеко в ночи. Затем прозвучала команда, и все матросы тихо разошлись.
Несколько минут спустя «Троя» возобновила движение. Капитан сел за рабочий стол и сделал в вахтенном журнале запись:
Крейсер «Троя». Время 02.20, 10 августа 1988.
С.Ш. 41°46’, З.Д. 50°14’
Именно в это время лайнер «Белой звезды» «Титаник» пошел на дно. Согласно желанию быть похороненным вместе с коллегами, останки коммодора сэра Джона Л. Бигалоу были преданы воде.
Расписываясь внизу страницы, капитан обратил внимание, как отчетливо дрожит его рука. Этой записью подводился итог трагедии, потрясшей весь мир. Тот самый мир, который остался в прошлом.
Практически в то же самое время, в другой части земли, в одном из районов Тихого океана, под огромной толщей воды бесшумно двигалась похожая на гигантскую сигару субмарина. При виде подводки в разные стороны рассыпались стайки рыб.
Под гладкой обшивкой подводной лодки матросы готовили четыре баллистические ракеты к запуску. Цели ракет находились в шести тысячах миль к востоку.
Точно в 15.00 заработали двигатели первой из ракет и, подобно обезумевшему вулкану, превращая вокруг себя воду в подобие кипящего молока, ракета грозно одолела толщу воды и как из пращи выскочила в голубое небо над Тихим океаном. С периодом в тридцать секунд вслед за первой ракетой последовала вторая, затем третья и четвертая. Четыре огненных хвоста исчезли в небе, унося вместе с собой неисчислимые смерти и разрушения.
Через тридцать две минуты после запуска, двигаясь по заданным траекториям, ракеты вдруг превратились в огненные шары, взорвавшись как и были выпущены, одна за другой с промежутком в тридцать секунд. До цели оставалось не более девяноста миль. Ракетчики, инженеры, конструкторы ликовали. Это было первое в истории американского ракетостроения такого рода торжество, когда восторг был вызван взрывом точно нацеленных ракет.
«Сицилианский проект» оправдал себя и продемонстрировал свою беспрецедентную эффективность с первого же раза.
Примечания
1
Продолговатый мозг — (лат.).
