разговорами. В конце концов наступила тишина. Забравшись с ногами на пассажирское сидение, Виола уснула. До побережья оставалось не более получаса езды, и чем ближе я приближался к дому, тем более глупой казалась затея. Я и сам не знал, чего ожидать от встречи с отцом. А со мной была еще и девушка.
Чем я только думал?
Память подкинула картину, как Тайлер однажды приволок бутылку джина. Несмотря на то, что нас предупреждали не пить, всем жуть как хотелось попробовать. Хотя бы разок, ведь все, что мы видели в жизни до Коракса — лишь казармы, а там алкоголь категорически запрещен. Да и с одной бутылки башню не снесет. Тем более, если разделить на пятерых.
Подвох оказался в том, что в замесе с невообразимым количеством химии, которой нас пичкали, сработал побочный эффект — на двое суток вырубило. Да так, что пришлось откачивать.
Хуже всего было то, что положили нас в одной палате.
Когда пять разных Эхо сливаются в одно, ты словно попадаешь в обратное течение. Мир за границей реальности, место между мирами, собранное из осколков чувств и воспоминаний. Оттуда не выбраться. И в отличие от океана, рядом нет спасателей.
Сначала ты дрейфуешь по волнам, медленно покачиваясь вверх и вниз, раскинув руки в стороны. Они обволакивают теплыми мягкими потоками, пока вдруг резко не выбрасывают на берег. Прямо на ломающие хребет скалы.
Так приходят в сознание после продолжительного забвения.
Именно так я себя ощущал, когда пересек границу города. Эйфория спала, вернув в реальность, в которой что?.. В которой меня никто не ждал.
Я остановил машину, припарковавшись у обочины. Виола спала. Потер ладонями лицо и вышел на улицу. На меня тут же обрушился доносившийся со стороны порта запах рыбы, морской соли и вместе с ними воспоминания. Образы были расплывчатыми, но ощущения, которые они вызывали — яркими. Подобное чувствуешь, когда слышишь давно забытую песню и мысленно возвращаешься на много лет назад, заново переживая моменты, с которыми она связана.
Не знаю, сколько времени я простоял, глядя на волны. Виола подошла тихо и обняла сзади.
— Переживаешь из-за встречи с отцом? — неуверенно спросила она.
Раньше Ви никогда не интересовалась моими близкими, а если задавала вопросы о прошлом, они касались лишь интерната и моих приобретенных в Кораксе навыков. Я не мог рассказать ей всей правды и вместо того, чтобы врать, просто недоговаривал, скрывая свои самые темные стороны от ее любопытства.
— Ты никогда не рассказывал о своей семье.
Я пожал плечами.
— А смысл?
— Мне интересно знать о тебе.
— Но это же не обо мне.
Кажется, Ви ожидала другого ответа. Она убрала руки, словно обожглась, и стало стыдно, потому что такого отношения эта девушка не заслуживала. У меня всегда был дурацкий характер, а доставалось тем, кто рядом.
Перед глазами снова пронеслись обрывки посещающих меня с завидной регулярностью кошмаров.
Дым. Тошнота. Страх.
— Мам, — звал я, закашлявшись. Ответом по-прежнему служила тишина.
А потом комната вспыхнула.
Сердце забилось быстрее. Я помотал головой, прогоняя воспоминания, сделал глубокий вдох и потер лицо ладонями.
— Мама погибла, когда мне было одиннадцать. Джесса ты видела, — тихо сказал я.
— А отец?
Обогнув меня, Виола встала напротив. Я присел на капот.
— У всех с отцами своя «большая история».
— И о чем же твоя? — спросила девушка. — Вы поддерживали связь все эти годы?
— Нет, — покачал я головой. — С тех пор, как я уехал в Эдмундс, больше его ни разу не видел. Он даже на выпускной Джесса не приезжал. Ну, а на мой тем более.
Виола оперлась бедром на машину, внимательно вглядываясь в мое лицо. Соленый ветер разбрасывал ее волосы, на щеке остался след от свернутой под голову кофты. Разумнее всего было развернуть машину и провести вдвоем действительно отличные выходные. Оставить прошлое в прошлом и начать писать будущее. Вместе с ней. Вернуться же к началу, к моменту, когда наша семья раскололась на отдельные материки, между которыми разверзлись океаны, было сложней. Минимум в сотню раз. И я сам не понимал, зачем делал это.
— Ты злишься на него?
— Первое время злился. Теперь уже не знаю.
Я пожал плечами, не зная, стоит ли продолжать.
— Странное чувство, когда тебе все равно, жив он или нет.
Почему-то рядом с Виолой было легко об этом говорить. Рядом с ней даже дышалось легче.
— Может, ему тоже было тяжело, как и тебе? — спросила девушка. — Ведь наверняка он интересовался твоей жизнью?
Я поднял на нее полный скепсиса взгляд.
— Не интересовался? Но почему?
— А вот это вопрос на миллион долларов, Веснушка! — Я усмехнулся. Ветер бросил прядь волос Ви ей же в лицо и я, протянув руку, заправив их за ухо. — Наверное, винил в том, что произошло. Во время пожара ему на ногу упала балка, и он не смог вернуться за мамой. Выходит, я испортил его карьеру, убил любимую женщину, разрушил жизнь, одним словом. Да и находиться рядом с тем, кто как две капли воды похож на того, кого ты потерял, не праздник.
— Но ты же не виноват в пожаре! — вскинулась Виола.
— Если верить газетам, виноват.
— Но это не так.
— Отец никогда не спрашивал. Своим молчанием обвиняя меня в случившемся. Мне кажется, в день, когда я уехал, он вздохнул с облегчением.
Виола осторожно дотронулась до моей руки.
— Мне так жаль.
— Наверное, это была плохая идея. Я даже боюсь представить место, где он сейчас живет… — Я запустил ладонь в волосы, взъерошивая их. — Пока не поздно, нам стоит подыскать комнату в отеле, потому что тебе не стоит видеть…
— Все нормально, Ник.
— Думаю, ты плохо представляешь дом, в котором я вырос.
— Я не жду светского приема. И все понимаю, — она подошла ближе, и я обнял ее, прижимая к себе, вдыхая запах пионов и ванили. — Твой отец явно не подарок. Но он часть твоей жизни и, если тебе важно поставить на этой странице точку, то я буду рядом.
Мы посмотрели друг другу в глаза, я поднес к ее лицу руку и погладил нежную щеку. Неужели мне в кои-то веки повезло?
Я не озвучил своих мыслей, но Виола смущенно улыбнулась, как будто услышала.
Кто бы мог подумать, что девушка, которая,
